Рейдерство, коррупция в Украине, борьба с коррупцией • Национальный антикоррупционный портал «АНТИКОР»

Донецк: пол-вздоха до отчаяния. Жизнь в прифронтовом городе

Донецк: пол-вздоха до отчаяния. Жизнь в прифронтовом городе
Донецк: пол-вздоха до отчаяния. Жизнь в прифронтовом городе

Люди из последних сил пытаются делать вид, что ничего не происходит.

 «Господи, как страшно!» «Закрой рот!» В Донецке каждый переулок отдает тревогой. Здесь только и разговоры, что о войне. Если раньше выстрелы звучали только со стороны аэропорта, то теперь отовсюду. Даже из центра. Даже посреди дня.

— Слышишь? Это автомат Калашникова, — говорит мне друг Саша.

— Как ты различаешь, что это?

— Через несколько дней ты тоже будешь различать. У АК калибр меньше, поэтому и звук выше. Пронзительнее, что ли, — Саша пожимает плечами.

Говорит: люди из последних сил пытаются делать вид, что ничего не происходит. Действительно, хлебные фургоны еще привозят в спальные районы хлеб, кое-где работают фаст-фуды. Мусорщики вывозят мусор. Даже дворники выпалывают бурьян из цветников на бульваре Пушкина. Саша считает, что если и эти признаки мирной жизни исчезнут, наступит действительно беда.

Гвозди

Донецкий железнодорожный вокзал — последний уцелевший из трех основных транспортных узлов — были еще аэропорт и автовокзал. Были и сплыли — стрельбу и взрывы, от которых резонирует земля, слышно за несколько кварталов. Так вот, вокзал обстреливали 22 июля, но в тот же день сотрудники продолжили работу.

— Из этих людей гвозди делать можно! — говорит о земляках-железнодорожниках мой сопровождающий Саша (в целях безопасности имена героев изменены. — Авт.). Из него, наверное, тоже.

Саше за 30, он вывез семью из Донецка, а сам остался. Так же, как и тысячи других дончан, которым некуда идти или есть, что терять. Брат Саши Виталик объясняет, что в городе заводы бесперебойного цикла, которые остановятся навсегда, если не будут работать хотя бы один день. И рабочие никуда от них не поедут. Они готовы с арматурой в руках защищать свои предприятия: и от террористов, и от украинской армии.

В свою очередь, Саша рассказывает, что и в Первую, и во Вторую мировые войны в армию не призывали металлургов, шахтеров и железнодорожников, потому что это были стратегически важные отрасли, особенно во время войны. На этих предприятиях люди работали поколениями.

Получали некий социальный пакет, какую-то зарплату (сейчас это в среднем около 3750 грн в месяц). Они иначе жить не могут, даже если срок жизни не превышает 70 лет и качество этой жизни оставляет желать лучшего.

Донецк держится за остатки мирной жизни

Донецк держится за остатки мирной жизни

Для них героизм — сдавать план при любых обстоятельствах. Забери у них работу — и получишь более двух миллионов ополченцев, считает Саша (все цифры взяты с сайта областного управления статистики).

Я все равно не понимаю, как можно так рисковать ради завода. Ищу другие причины. «А ты поехала бы из своего родного города, если бы у вас такое происходило?» — спрашивает Саша. И я понимаю, что тоже осталась бы.

Затем по телефону он будет говорить с детьми, которых не видел два месяца. И уверять маму: мол, уехать из города невозможно, хотя сам с группой друзей станет организовывать эвакуацию беженцев. 26 июля железнодорожный вокзал все же перестанет работать. А через день снова откроется. Гвозди же не гнутся.

Счастье

— Горячую воду дали! Иду я с той радости искупаюсь нормально! — торжественным тоном объявляет Саша. В заблокированном Донецке это счастье. Есть дома, где нет ни воды, ни света. А в самой области есть населенные пункты, где в домах нет и квартир.

Счастье — это когда ходит общественный транспорт. Даже когда вместо стандартных 8 минут надо ждать полчаса.

В маршрутке старшая дама в добротном костюме разговаривает с пассажиром, опрометчиво севшим рядом. Повествует свою биографию: как жила, кого любила. Смеется, что в последние дни перелистывает фотоальбом, который сама с молодости наполняла фотографиями. Теперь каждое утро открывает альбом с собой молодой, а потом смотрит в зеркало. «Не верится, что я такой была!». «Такая страна хорошая. Жить бы в достатке...» — не закончив мысль, выходит.

Молодая мама везет куда-то дочерей. В маршрутке давка, но детям безразлично — щебечут что-то. И мама, и дочери — белокурые, изящные, со вкусом одеты. Перед выходом старшая из девочек резко разворачивается ко мне и смотрит почти с упреком. Я почему-то действительно чувствую себя виноватой и отвожу взгляд.

На остановке у женщины лет сорока звонит телефон. С первых аккордов узнаю: «Океан Эльзы», «Моя маленька незалежність». Ко мне долетают обрывки фраз: «убили ...», «сидели в подвале ...», «а у кого-то и дома нету...». Ее маленький сын сидит поодаль на скамейке. Мимо проезжает трамвай. «Ма, смотри, он тарохтит, как поезд!».

Центр опустел. Но дончане играются с детьми, ходят на работу, ездят в общественном транспорте и выгуливают собак. Просто стараются не отлучаться надолго от дома.

— Пик-пик-пик, — при каждом шаге смешно пищат розовые туфли на ногах у маленькой девочки, которую мама учит ходить.

Вот беременная женщина: среднего роста, хрупкая, с пронзительно синими глазами, правильными чертами лица и черными волосами. Вообще в Донецке почему-то осталось очень много беременных женщин.

Разговоры в пиццерии

В Донецке есть пиццерия, которую облюбовали воробьи. Как уверяют местные, малыши яростно оберегают свою территорию от залетных голубей. Клиенты подкармливают пернатых головорезов, и те совсем непуганые — едят с рук.

Мы кормим птиц крошками пиццы. Это одно из последних таких заведений, еще не закрывшихся на центральном бульваре.

За соседним столиком молодежь: парни, девушки:

— Хорошо, что все разъехались — можно воевать нормально!

— Что классно, так это — у укров никто воевать не хочет. Я вот почитал, что они пишут. Все жалуются, что не хотят идти в армию. Уже уяснили, что здесь убивают.

— Было бы хорошо, чтобы, когда армия будет убегать, батальоны не успела. Мы бы с ними пообщались по-взрослому.

— Ну, Семенченко они сами хлопнут. А Яроша нет — очень уж харизматичный чувак.

Испорченный аппетит.

«Ополчеченцы»

«Видишь вооруженного — не рассматривай слишком внимательно, проходи быстро. Не фотографируй. Держись подальше. У нас в ЦУМе пошли эти ребята за покупками, какой-то был со связкой гранат. Одна оторвалась. В результате есть раненые.» — на примере событий 11 июля инструктирует меня Виталик.

Лохматые друзья не вызывают желания поговорить с ними по-товарищески. Также встречаются и довольно гладко выбритые. Но среди них в свое время выделялись ребята с окладистой бородой. Так и прицепилось прозвище. Еще местные их называют «ополчеченцами».

В свободное от войны время лохматые друзья разгружают гуманитарную помощь (в том числе из России). Ездят по городу в машинах с мигалками — создали свою полицию. Кого-то преследуют, что-то транспортируют.

Живут в студгородке и военной части. Ходят по пустым торговым центрам, где с каждым днем все больше закрытых магазинов. Покупают в ночных киосках китайскую еду: рис с курицей, пожалуйста.

Везде носят свой автомат — как сломанную третью руку, что болит. Возможно, поэтому они так психуют. С ними надо быть осторожным, будто рядом стая бродячих собак: никаких резких движений, голос спокойный, интонация ровная. Не показывай, что ты боишься — они почувствуют и что-то заподозрят.

«Восток»

Местные говорят, что среди ополчеченцев наиболее вменяемые — это батальон «Восток», который дислоцируется в захваченной воинской части. В «Востоке» многие здешние, поэтому они сочувствуют городу и не разрушают его без надобности. Технику с заводов на воруют, а «заимствуют» на время.

Конфликтуют с другими группировками, чтобы те не переходили границу. Как-то под аэропортом ранило несколько мирных жителей. Приехала скорая и попала под перекрестный обстрел.

Батальон «Восток» тогда выводил врачей и раненых из зоны боевых действий. Его возглавляет местный предатель, бывший украинский спецназовец из «Альфы» Александр Ходаковский. О нем местные много сплетничают, отзываются без любви, но с уважением.

Говорят например, что он на самом деле не предатель, а диверсант в рядах террористов. Или что он очень верующий. Но никого не любит. Особенно — Русскую православную армию. Потому что христианство несовместимо с агрессией.

Православные, бесы и стрелки

В рядах Русской православной армии воюют как местные, так и заезжие. Эти, в свою очередь, не любят террориста Игоря Безлера, у него кликуха неканоническая — «Бес». Всех его приспешников тоже называют «бесами» и всячески ими брезгуют. Где они дислоцируются, одному Господу известно. Хотя командиры будто бы расположились в помещении СБУ.

Бесы и стрелковцы — это, в основном, приезжие. Не любят и не доверяют никому — даже друг другу. Бесы сидят в Горловке, стрелковцы — в студгородке и в ОГА.

Вечером лучше соблюдать комендантский час и не ходить никуда. Натолкнутся — заставят копать окопы, строить блиндажи или посадят в подвал. Людей они не просто не любят — им на них наплевать.

Ступор

26 июля ночью снова стреляли. Поэтому отправляемся на поиски: где? кто? В соцсетях много фейков. На улице Куйбышева возле школы упал снаряд. На месте падения — большая воронка. Во всем микрорайоне повылетали стекла. Придомовая территория усыпана стеклянными осколками. Лежат разбитые деревья. На стволах следы от осколков. Под одним из домов — какая-то расплесканная серо-белая субстанция.

По форме черепа и оскалу зубов узнаю кота. Только голова от него и сохранила какую-то форму. Чуть поодаль над сдохший черным котенком вьются мухи. На детской площадке мама с ребеночком. Висит белье. Сидят пенсионеры.

— Господи, как страшно!

— Закрой рот!

Экскурсию по местам мелкий разрухи нам делает местный дедушка — крепкий, седой, в майке-алкоголичке и спортивных штанах. Показывает место, где погибли двое мирных жителей. Произошло это еще 21 июля. С тех пор мало что прибрали — разве что людей. Прошлой ночью стреляли не здесь.

Когда возвращаемся из Куйбышева, я ловлю себя на мысли, что от кошачьего месива не пахло. И от мусоровозов тоже, хотя они прямо возле нас вычищали контейнеры с мусором. Не пахло и в общественном транспорте: ни духами, ни потом. Не пахло водой и цветами в застывшем и обезлюдевшем центральном парке. Ибо страх не имеет запаха — так же, как и тупик.

Марта Черная, Донецк; опубликовано на сайте  Тексти.UA


Теги статьи: Донецк

Дата и время 29 июля 2014 г., 17:47     Просмотры Просмотров: 2151
Комментарии Комментарии: 0

Комментарии:

comments powered by Disqus

Важные новости

На Прикарпатье офицер ВСУ устроил солдатам "рабскую службу" На Прикарпатье офицер ВСУ устроил солдатам "рабскую службу" 05.12.2016
Военная прокуратура Западного региона обвинила полковника Вооруженных сил Украины Григория Демьянчика в том, что он испо… Подробнее
В ходе перестрелки в Княжичах только в одного сотрудника Госслужбы охраны всадили 38 пуль В ходе перестрелки в Княжичах только в одного сотрудника Госслужбы охраны всадили 38 пуль 05.12.2016
В теле убитого в селе Княжичи Киевской области сотрудника Госслужбы охраны обнаружили 38 пулевых ранений. Подробнее
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Если бы выборы в Раду проходили сегодня, кого бы вы поддержали?












Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте