АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал
Киев: 0°C
Харьков: -3°C
Днепр: 0°C
Одесса: 4°C
Чернигов: 0°C
Сумы: -3°C
Львов: 3°C
Ужгород: 2°C
Луцк: 3°C
Ровно: 3°C

Россия после взрыва

Россия после взрыва
Россия после взрыва

9 сентября 1999 года произошел один из самых страшных терактов в истории России — взрыв жилого дома на улице Гурьянова в Москве. Как терроризм «кормит» ФСБ.

9 сентября 1999 года. Не месте взрыва жилого дома по улице Гурьянова в Москве

Минуло 15 лет после взрыва жилого дома в Москве на улице Гурьянова. Серия терактов-взрывов 1999 года началась 31 августа в столичном торговом комплексе "Охотный ряд" на Манежной площади. Тогда погиб один человек и были ранены четверо. Потом были 4 сентября — Буйнакск, ночь на 9 сентября — Москва, Гурьянова, 13 сентября — Москва, Каширское шоссе. Когда 16 сентября 1999 года стало известно об очередном теракте в Волгодонске, страна была уже на грани паники. Только в московских взрывах погибли более 200 человек, почти 3000 были признаны пострадавшими.

Официальное расследование нашло в произошедшем так называемый «кавказский» след, что развязало руки российским властям для второй чеченской войны. Параллельно с «чисто террористической» до сих пор живет версия о причастности ФСБ к организации взрывов 1999 года.

Уже 15 лет российские спецслужбы живут за счет совершенствования методов борьбы с терроризмом, но теракты все равно происходили и в метро, и в аэропортах, и на рынках. За это время россияне приучились к досмотрам, сигнальным рамкам и присутствию специально обученных собак на вокзальных платформах, массовых мероприятиях, в аэропортах и даже в развлекательных заведениях. Россия приобрела и новую юридическую практику, связанную с делами о терроризме.

Отдельной историей, получившей начало именно после терактов 1999 года, стали попытки независимого расследования деятельности российских спецслужб. Поиски ответов на вопросы, с этим связанные, и приводили многих к предположениям о том, что взрывы жилых домов ФСБ не просто «не предотвратило». Историк Юрий Фельштинский в соавторстве с бывшим сотрудником КГБ-ФСБ Александром Литвиненко написал книгу «ФСБ взрывает Россию». В интервью Радио Свобода Юрий Фельштинский рассуждает о судьбе людей, попытавшихся найти правду о терактах 1999 года, ведь и его соавтор был убит в Лондоне при до сих пор не расследованных обстоятельствах.

— Людей, которые тогда пытались выяснить или рассказать правду о терактах, было очень много. Среди них и Сергей Юшенков, и Юрий Щекочихин, и отчасти Анна Политковская, и, конечно,Александр Литвиненко — все покойные. И адвокат Михаил Трепашкин, который сидел в тюрьме. Но была и масса рядовых свидетелей, участковых милиционеров...

— Когда тот или другой человек погибает, очень трудно сказать, что да, он погиб именно из-за того, что он занимался взрывами домов. Вы назвали целую череду людей. Все они имели какое-то отношение к теме расследования. Именно Щекочихину я первому передал рукопись своей книги в Загребе. Судьба многих этих людей оказалась трагична. Произошло ли это именно из-за того, что они занимались взрывами домов, или из-за того, что они в том числе занимались взрывами домов, мы, наверное, никогда не узнаем.

Когда мы делали фильм «Покушение на Россию», мы записывали интервью с очень большим количеством людей. У меня до сих пор все эти записи есть. Проблема в том, что все эти люди уже через несколько лет никогда в жизни бы не сказали бы под камеру того, что они сказали в 2000-2001 году. Мир изменился. Жизнь изменилась.

— Появилась ли за 15 лет какая-либо дополнительная ясность в деле о взрывах домов осенью 1999 года — новые доказательства, детали, свидетельства?

— Я думаю, что главное доказательство, которое появилось за последний год, как это, может быть, ни странно, это события, связанные с Украиной. Когда в 1999 году произошли эти взрывы, когда в 2000 году я начал заниматься этой проблемой, выводы, к которым я пришел, были тогда для меня самого очень неприятными и неожиданными.

Потому что в 1999 году мы все-таки жили в другой эпохе. Мы были далеки от той России, которую мы видим сегодня. Тогда, в 2000 году, в 2001 году, когда книга публиковалась, да и позже, не был ясен главный ответ на главный вопрос: для чего? Для чего взрывались дома? Для чего начиналась вторая чеченская война? Для чего приходил к власти Путин? Для чего он продвигал на все политические и государственные должности бывших сотрудников спецслужб? Теперь в 2014 году мы получили главный ответ на главный вопрос: для того чтобы, как сказал интеллигентно Путин, исправлять исторические ошибки 1991 года.

Независимый расследователь громких терактов в России Михаил Трепашкин провел несколько лет в колонии за попытку возложить на государство ответственность за взрывы домов в Москве. Он убежден, что Россия с 1999 года, конечно, изменилась, но те политические причины, которые провоцировали теракты конца 90-х, остались и сегодня. Об этом Михаил Трепашкин говорил в интервью Радио Свобода в 2013 году:

— С 1990-х годов правозащитники говорят о том, что российское руководство своими действиями на Северном Кавказе само провоцирует угрозу терроризма. С тех пор что-то изменилось во внутренней политике, в подходах к борьбе с терроризмом?

— Предотвратить полностью теракт, если он готовится, очень трудно. Нужно иметь хорошие агентурные позиции и желание. Если теракты совершаются, значит это спровоцированные государством или его структурами действия определенных лиц — их, как говорится, загоняют в угол, вынуждая на ответную реакцию. Но даже если спровоцировать, государство всегда прогнозирует — можно ответную реакцию допустить, а можно и предотвратить.

Допустить теракт можно тогда, когда это нужно в каких-то политических целях, чтобы оправдать те или иные политические решения. Если бы нужно было кому-то что-то взорвать, то, конечно, это бы сделали и сейчас. Принимаемые меры вроде повсеместных проверок и милицейских пикетов никогда не обеспечивали и не обеспечивают полную безопасность граждан. Законы, которые были приняты, они тоже ничего не дали.

— То есть сейчас усилия государства направлены на то, чтобы террористическая активность не проникала в Москву и другие крупные города — за пределы заведомо конфликтной кавказской территории?

— Совершенно верно. Просто изменилась политическая ситуация, изменились действия руководителей и, соответственно, изменился характер терактов. Они, между прочим, как совершались, так и совершаются в настоящее время на Кавказе.

— Довольно часто появляется информация со ссылкой на спецслужбы о том, что удалось предотвратить какие-либо теракты или взрывы, выступления против правоохранительных органов. При этом не приводят доказательств, что именно теракт планировался. Объясняется это тем, что информацию получили из агентурных источников и всевозможные детали — это секрет фирмы под названием «спецслужбы». Вы верите таким сообщениям? Спецслужбы действительно предотвращают теракты или просто «кормят» общественное мнение историями о своей эффективной работе?

— Не надо даже быть специалистом, чтобы это определить. Мы знаем, что приготовления к особо тяжким преступлениям, к каковым относятся и теракты, обязательно влечет возбуждение уголовного дела. Скажем, если было предотвращено, как в свое время директор ФСБ Патрушев говорил, 300 с лишним терактов, возникает вопрос: а где уголовные дела по приготовлению? Либо по факту подготовки террористического акта, либо в отношении конкретных лиц должны быть уголовные дела. А их нет.

Это уже указывает на то, что значительная часть этих предотвращенных актов — придуманные. Кроме того, у нас в последнее время стали относить к терактам любые действия, связанные с незаконным оборотом оружия. Грубо говоря, идет браконьер глушить рыбу, а ему говорят: «Нет, мы считаем, что ты хотел подорвать дамбу». Такие уголовные дела были. Мне приходилось сталкиваться.

И сразу информация — удалось предотвратить теракт. Но я бы здесь поднял другой вопрос, который я поднимал в 1990-е и на который не нахожу ответа в 2000-е годы. У нас никто не занимается расследованием, откуда берется взрывчатка и оружие. По тем делам, по которым мне приходилось работать, в частности дело Реввоенсовета, когда удается напасть на след, откуда же берется взрывчатка, практически всегда приходим не просто к безалаберности. Выясняется, что получение взрывчатки было через агентурный источник от силовых структур. Определенные выводы можно сделать.

— Спецслужбы говорят о том, что счет предотвращенных терактов идет на десятки, если не на сотни. На население это может производить пугающее впечатление: «Ну ничего себе! — 300 терактов в стране. О чем это может говорить?» Кажется, те, кто распространяет такую информацию, рассчитывают на другой эффект — «вот как спецслужбы здорово работают»?

— Люди видят и чувствуют, что происходит вокруг. Что значит 300 терактов? Это, во-первых, огромнейшее количество людей захвачено, огромное количество уголовных дел, свидетелей. Это огромное количество оружия, которое было приготовлено. Его просто не наберется на все 300, тем более в определенном регионе. Мне кажется, цифры зачастую завышаются. И делается это умышленно, чтобы показать определенную работу определенных лиц. Я даже не хочу сказать — структур.

— Вы думаете, что население понимает и знает цену этим цифрам?

— Конечно. Люди прекрасно понимают. Если слышат жители района: «У вас там произошло или готовилось то-то», они хотят знать, где именно и кто это делал. Но стреляют иногда молодых ребят, которые к терроризму никак не могут быть причастны, а потом говорят: «Причастен к боевикам». Я на Кавказе о подобном слышал от многих: мол, нашли оружие, пристрелили и сказали, что убитый готовил какое-то убийство кого-то.

— Прошло пятнадцать лет со времени взрывов 1999 года. Можно ли сказать, что за это время выработалась и совершенно новая для России юридическая и судебная практика, связанная с расследованием терактов? Как вы ее оцениваете?

— Категорически отрицательно. Самая большая у нас проблема сейчас, я считаю, что это национальная опасность — это проблема незаконных посадок и несправедливости правосудия. Сотни тысяч людей сидят в зонах, хотя они не должны там сидеть. У нас процентов 70 уголовных дел вообще квалифицируются не по тому закону, который уместен, а по более жестокому. Значительная часть людей сидит по «террористическим статьям» за какие-то общественные выступления, высказывания на митингах. Это «административка» чистой воды, а людей запихивают в зоны на три-пять лет.

При этом, по делам о терроризме за последние годы урезан институт вынесения приговора с участием присяжных заседателей. Появляются новые статьи, которые тянут максимум на административное наказание, тем не менее людей сажают на длительные сроки лишения свободы в колонии строгого, общего режима. Я считаю, что это происходит на фоне, который создан искусственно — фон террора. Это только для того, чтобы, во-первых, отвлечь от проблем насущных, во-вторых, для решения определенных политических задач руководства.

Фактическая отмена в 2010 году института присяжных на делах о терроризме привела к тому, что расследование этих дел стало тайной и делом спецслужб и подконтрольных власти судей — в этом с Михаилом Трепашкиным соглашается адвокат Игорь Трунов. Он участвовал в десятках судебных процессов как защитник пострадавших от взрывов 1999 года и при захвате театрального центра на Дубровке в 2002 году. Российское законодательство о противодействии терроризму работает не в интересах пострадавших, убежден Игорь Трунов:

— После взрывов домов на Каширке и Гурьянова мы подали первые иски. Это были первые выплаты пострадавшим людям от этого теракта. Выплаты были настолько мизерные, настолько не помогали людям, что, конечно, мы обращались в суд. Им выплатили пять-семь тысяч рублей. Некоторым из них с огромным трудом предоставили квартиры, но это были голые стены.

Все, что было накоплено, было взорвано, а впоследствии, как показало следствие, разворовано мародерами. Поэтому эти первые иски, конечно, повлияли на законодательство. После «Норд-Оста» Россия закон о борьбе с терроризмом поменяла на закон о противодействии терроризму. Если в первом законе была ответственность государства в части возмещения вреда перед жертвами, то уже последующий закон ухудшил это положение: в законе сказано, что террористы платят жертвам и потерпевшим.

Смертники, которые убивают сами себя, они никому не платят. Невозможны выплаты даже в таких ситуациях, как взрывы домов на Каширке и Гурьянова, где поймали Текушева и Крымшамхалова. Дали им пожизненное лишение свободы. Суд взыскал с них в пользу нескольких семей один миллион рублей, из которых пострадавшие за последние 10 лет получили по 50 рублей.

Они сидят в тюрьме пожизненно, работать там не могут, платить не могут. Правда, после решения Европейского суда по делу «Норд-Оста» Россия приняла подзаконный акт, регламентирующий материальную помощь со стороны государства. Сейчас эта материальная помощь — один миллион рублей. Не возмещение вреда, а материальная помощь!

Такой подарочный сертификат, который не учитывает количество погибших, не учитывает степень тяжести вреда, который причинен. Инвалид I группы, II группы или просто два дня в больнице полежал — все равно. В некоторых семьях остаются после гибели родителей, кормильцев, двое детей, трое детей. Есть ситуация, когда четверо осталось сирот, а цифра одна. Поэтому эти судебные дела, конечно, во многом повлияли на российское законодательство. Но я не скажу, что они повлияли положительным образом.

По словам адвоката Игоря Трунова, в помощи пострадавшим от террора Россия могла бы последовать ратифицированной международной Конвенции о борьбе с финансированием терроризма. Согласно Конвенции, средства, конфискованные в рамках борьбы с финансированием терроризма, должны идти пострадавшим. В России такого механизма нет. Законопроект о создании государственного фонда помощи жертвам террористических актов Госдума не собирается рассматривать в ближайшее время.

С 2008 года комитет «Голос Беслана», объединяющий родственников погибших и пострадавших при штурме захваченной в 2004 году террористами школы, и общественная организация «Волга-Дон», созданная после взрыва жилого дома в Волгодонске в 1999 году, добиваются принятияЗакона о статусе пострадавших при теракте. Их требования российские законодатели также до сих пор игнорировали.

Евгения Назарец, Александр Гостев; опубликовано на сайте  Радио Свобода


Теги статьи: Россия

Дата и время 11 сентября 2014 г., 09:50     Просмотры Просмотров: 3137
Комментарии Комментарии: 0

Похожие статьи

Политическое оружие Кремля: датский журналист-расследователь установил, зачем Путину «Северный поток-2»
Российский принцип "как бы украсть", а не создать
Жириновский пригрозил миру ядерной войной

Якубович высказался о битве за халяву на ’’Поле чудес’’
Обрабатывающая промышленность РФ демонстрирует рекордное падение - СМИ
В ВСУ уточнили, в каком случае применят ПВО против России

"Персональные" санкции не заставят Россию одуматься. Но на судах по нашим морякам судьи, прокуроры, следователи ФСБ не хотят вслух называть свои фамилии
Детей кормили хуже, чем собак: в России разгорается скандал вокруг компании "повара Путина"
Украинской журналистке запретили посещать Крым

Песков пожаловался на давление соцсетей на СМИ РФ
Могерини заявила, что против России уже через “пару недель” могут ввести новые санкции
’’Няша’’-Поклонская рассмешила сеть поэтическим провалом

Комментарии:

comments powered by Disqus
19 февраля 2019 г.
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Пойдете ли вы на выборы президента Украины?






Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.15699