Поэтому это надо делать. Но, собственно, этого и боится власть. Именно поэтому они и пытаются дезориентировать и деморализовать людей таким путем. И очень жаль, что часто те люди, которые в свое время командовали какими-то структурами, в том числе и добровольческими, на передке, впоследствии, попав в тыл и став какими-то должностными лицами, начинают использовать своих подчиненных в собственных интересах. Ведь о государственных интересах там совершенно нет речи. Начинают создавать своеобразные ОПГ, рассказывая при этом, что «мы же воины, мы же воевали»…

— И дальше проблема будет только углубляться?

— Да. Что самое интересное, эти структуры вооружены как раз легальным оружием.

— То есть их никак не затрагивает принятие или непринятие закона об оружии?

— Да. Просто закон бы нормировал. Не инструкция МВД, а закон должен такие вещи подтверждать. Конечно, не исключаю, что где-то будут использовать легальное оружие для каких-то противозаконных вещей – в начале особенно… Вон как в Штатах происходят трагедии. Но это исключение из правил. Оно всегда будет. Потому что и кухонным ножом можно убить с таким же успехом, как и из пистолета. Просто закон регламентировал бы все эти моменты.

Такие вещи и являются революционными. Это я говорю только про один момент. А еще же можно было бы делать революционные шаги и в экономике, например. Та же самая приватизация стала бы реально революционным шагом.

— Почему?

— Мы же видим, как частные структуры работают. «Зброяр» тот же самый, который снайперские винтовки делает. Мы видим, как частные структуры делают бронетехнику. И каким неповоротливым является государственный монстр «Укроборонпром», как он тяжело преодолевает всевозможные бюрократические препятствия… Я как-то говорил с [Романом] Романовым, с руководителем «Укроборонпрома». Так он рассказывал, что на одном из заводов за год поменял пять директоров – потому что все воруют. И высокие зарплаты не помогают. Воруют все, кого ни назначишь. И хорошие вроде, и неплохие менеджеры, а приходят – и воруют.

И у государства обычно так и бывает. Потому что государство – очень плохой управленец. Поэтому и следует делать революционные шаги, давать людям возможность проявлять инициативу по производству оружия, по производству техники… Если бы частная компания взялась строить завод по производству патронов – он давно бы уже работал. А эти будут еще тянуть. Хотя и говорят, что в декабре вроде планируется строительство уже. Но столько уже времени прошло и сколько еще пройдет, пока они это сделают…

Вот примеры действительно революционных, на мой взгляд, вещей. А так – имеем некую полуборьбу, полуреволюцию… Недореволюция какая-то произошла.

А посмотрите на отношение власти к людям. Они же часто ведут себя, как какие-то царьки, князьки удельные! На День города Днепра я с Жорой Тукой разговаривал, он рассказывал – и у меня нет оснований ему не верить – что имеет точную информацию по паре областей Украины, от 30 до 50% бизнеса требуют переписывать на руководителя области… И об этом знают, значит, все! И я убежден, что это и в Киев чемоданчики возятся, потому что иначе это бы быстро пресекли.

А это же был один из детонаторов для общества – та беспардонность «донецких», когда отжимали бизнесы и так далее. Это же целая система была построена курченками, сашами-«стоматологами» и так далее. И оно детонировало. Почему бизнес поддержал Майдан? Потому что надо было наводить с этим порядок.

А я с кем из предпринимателей сейчас ни разговариваю, все говорят, что очень трудно без взяток, без всего решать вопросы. Так, значит, не сделана была революция в этом вопросе! Хотя бизнес – это ведь тоже основа, экономическая основа государства.

Вместо этого мы наблюдаем, как они одних олигархов ослабляют, а остальные очень неплохо себя чувствуют. Происходит просто перераспределение олигархических потоков, но не системное ослабление олигархов как таковых.

— А как можно ослабить олигархов? Есть ли ответ на этот вопрос?

— Олигарх – это не просто крупный бизнесмен. Это человек, который имеет в руках кроме своего собственного бизнеса еще и информационные возможности какие-то: телевидение, радио и так далее. И при том влияет на политику непосредственно за счет своей агентуры в парламенте, в правительстве и так далее. Разорвать этот порочный круг, не дать возможности через СМИ влиять на сознание, а соответственно – и на выбор украинского народа – вот это была бы реальная борьба с олигархами.

А посмотрите на Верховную Раду. Там что ни фракция – за ней обязательно стоит какой-то олигарх, который всем руководит. Это же так называемая компрадорская буржуазия! Они же маму родную продадут за очередную прибыль! Им и Украина нужна разве только как дойная корова…

— А у вас хоть на каком-то этапе Революции Достоинства было ощущение, что, возможно, в этот раз все удастся?

— Я знал, что мы достигнем каких-то определенных положительных результатов. Просто когда кровь проливали уже, я понимал, что здесь государство утверждается. Что мы делаем для того фундамент.

При этом иллюзиями я себя не тешил. Потому что видел, кто там управляет теми процессами. Я понимал, что они придут к власти – и ничего не будут делать из того, что обещали народу. Или будут делать что-то только под давлением. Потому что их все устраивало. Это же все продукты той же самой системы. Вы же посмотрите на всех этих лидеров, начиная от президента. Они же все прошли все стадии при Кучме, при Ющенко, при Януковиче. Даже министрами кое-кто был в правительстве внутренней оккупации! Так чего от них можно было ожидать?

Система не изменилась. И она производит такие же кадры и такие же подходы. Ее необходимо взломать, и делать это лучше всего можно именно сейчас. Не снизу, так сказать, не революционным взрывом, а элементарными решениями, принятием элементарных законов, ограничением коррупционной составляющей. Уничтожить коррупцию на 100% в мире еще, кажется, никому не удалось, но хотя бы ограничение этих вещей – это уже был бы результат.

Дайте бизнесу нормально вздохнуть. Среднему, малому бизнесу. Даже Кучме в свое время удалось поднять этот малый бизнес. Лотки поставили, люди жить начали, кредиты брать. У них появилась хотя бы какая-то стабильность. И при всем моем неуважении к той системе, я все же отдаю ей должное за то, что при ней начал жить малый бизнес. И это государство начало поднимать сразу. Люди перспективы какие-то видели. При Ющенко не смогли задавить это все полностью. Но при Януковиче уже, конечно, пошло… И они вместо того, чтобы хорошие примеры брать из прошлого, берут какие-то совсем другие примеры. И складывается впечатление, что все больше – от Януковича.

— Обидно… Скажите, вам что-то известно о настроениях по ту сторону линии разграничения на Донбассе?

— Получаем информацию все время. Разная информация ходит. В последнее время даже слышал, что некоторые их подразделения готовы переходить на украинскую сторону. Так что будем на это надеяться. Мы готовы. Наше гостеприимство, чай горячий, все эти вещи обеспечим. Пусть сдаются в плен (смеется).

— Кстати, не могу не спросить про нового бойца УДА, появление которого настолько поразило российских пропагандистов, что они не могут успокоиться до сих пор. Имею в виду российского актера Анатолия Пашинина. Как он к вам попал вообще?

— О, да… Я даже написал, что сделаю представление на президента на комбата «Червня» – потому что получилась такая замечательная информационная диверсия против России. Их там аж корчит!.. Это все гениальность комбата 8-го батальона и моего заместителя Андрея Гергерта. Он очень коммуникабельный, умеет с людьми общаться. Вот и завербовал Пашинина (улыбается).

Ну что я могу о нем сказать? Он парень хороший. Воюет. Молодец! Вот как раз тот дух вечной стихии. Сколько бы он лет в России ни прожил, но все же родился он на этой земле и имеет казацкий дух. Поэтому и стал в ряды добровольцев. Он же до того волонтерил много. Да и брат у него в ВСУ служил, насколько я слышал. Теперь же и он сам стал в ряды добровольцев и защищает родину.

Что касается реакции на это в России – да, пожалуй, многим там это действительно неприятно. Это же «старший лейтенант Доронин» (герой российского сериала про войну в Чечне «Грозовые ворота», которого сыграл Пашинин, — «Апостроф»). А мы благодарны ему за то, что он присоединился к нам. Для нас это честь. Пусть воюет.

— Вы неоднократно вспоминали, что с начала войны на собственном примере показывали, как воевать. Шли в бой вместе с ребятами…

— Да, тогда это надо было делать.

— А после ранения? Уже не было возможности повоевать, как в начале войны?

— Да, непосредственно участия в боевых действиях я не принимал. Да и не было, честно говоря, уже наступательных операций, по большому счету. А в окопе-то сидеть не будешь, потому что дел очень много других – по обеспечению, по координации, по ведению постоянных переговоров со штабом и прочее. Поэтому смысла просто нет сидеть. Я вот приеду, похожу по всем позициям, пообщаюсь с людьми… Я это всегда делаю. Но притом в атаку не ходим сейчас. Точнее, не дают нам ходить. Потому что позиционная война все время…

— Вам не хватает этого?

— Да. Не хватает. Хотелось бы еще походить в атаки.

— А если начнется активная фаза – пойдете?

— Я очень на это надеюсь… Пойду, конечно! Видите ли, тогда особенно нужно было действительно показать собственным примером. Под Славянск едем – я лично веду огонь, координирую действия групп… Тогда же ребята еще неопытные были все. Да и я неопытный был. Сейчас даже странно вспоминать, что и как тогда делали. Сейчас я бы совсем иначе все сделал – и планирование, и логистику, и коммуникации, и разведку… Но – делали что могли, так сказать.

Потом, когда наступательные операции начались, от Красноармейска (сейчас — Покровск, — «Апостроф») – и туда, на Донецк, то тоже во всех операциях принимал непосредственное участие. На линии огня. Оставлю у себя пару ребят из охраны, а остальные охранники выполняют какие-то задачи, штурмуют позиции, берут трофеи.

Я помню, как на «Республике»… Хотя мы позже эту позицию назвали «Республика Мост». А в начале, когда Пески взяли, мы там нагребли столько трофеев!.. И АГСы, и пулеметы, и автоматы. Я так рад был, потому что каждый ствол достается со скрипом, с расходованием денег, с трудом. А здесь их вон как много!.. А потом бой под Сауркой – и снова много…

Да. Есть чем гордиться. Есть что повспоминать. Вон когда встретились с Микацем впервые за долгое время – то столько всего вспомнили! И очень приятно слышать от боевого генерала: «Ребята, на вас всегда можно было положиться». Ради этого можно жить. И воевать. Чтобы люди так о нас отзывались.

— Какой из боев, в которых пришлось побывать, вспоминаете чаще всего?

— Первый, конечно, вспоминается чаще всего, потому что он был первым (Дмитрий Ярош имеет в виду штурм добровольцами тогда еще «Правого сектора» блокпоста под Славянском; именно после этого боя российские пропагандисты впервые рассказывали про «визитку Яроша», которая очень быстро стала мэмом, — «Апостроф»).

А так – их много было. И то, какой именно бой вспоминается, зависит от компании – с разными людьми, с которыми пришлось повоевать там или там, есть что вспомнить. Посидим, вспомним ту или иную ситуацию, посмеемся…

Да и еще повоюем. Хоть каким-то образом, но повоюем. В конце концов, партизанскую войну никто еще не отменял. И партизанить можно даже при миротворцах. А у нас же еще и Крым оккупирован.

— С Крымом, наверное, непросто будет.

— Да. Но ничего. С Крымом другая ситуация – там же они считают, что это официальная часть России. Поэтому противопоставление всей империи неизбежно сразу же. Но не надо упираться только в наступательную военную операцию, когда наши танки поперли на Перекоп, там авиация нанесла ракетные удары по базе Черноморского флота в Севастополе и так далее… Есть же очень много аспектов. Я вообще сторонник переноса войны на вражескую территорию, если нет других вариантов.

Предпосылкой освобождения Крыма является развал России. И наши спецслужбы – я всегда об этом говорил – должны уделять этому очень большое внимание. Здесь даже не надо проводить теракты и диверсии. Надо просто качать ситуацию, используя кучу факторов. Тот же мусульманский, исламский фактор, китайский фактор, украинскую диаспору, все эти определенные автономные группы, потому что в Сибири же, например, давно уже поговаривают: а не отделиться ли нам хотя бы каким-то образом от центра?.. Это все надо подпитывать. Вот куда надо бюджетные деньги украинские вбрасывать – в наши спецслужбы. В Службу внешней разведки, в ГУР то же, в СБУ… Чтобы они работали системно над этим. Россия должна была бы не нами заниматься, а своими внутренними проблемами. Тогда бы нам было гораздо легче.

— Напоследок хотела спросить… На оккупированных территориях на протяжении нескольких месяцев один за другим были убиты ряд раскрученных российской пропагандой главарей так называемых «республик»… Как думаете, эта цепь смертей еще не закончилась?

— Нет, не закончилась. Я бы сказал, что она только начинается. Перспектива у них невеселая. Быть ликвидированными российскими или нашими спецслужбами – или же сдаваться в плен. Я бы рекомендовал в плен сдаваться. Тогда есть возможность сохранить жизнь.

А так… Все умирают. Не было еще таких людей, которые жили бы вечно. Но когда умирает враг – это действительно приятно. На войне. Те, что ушли на тот свет, действительно того заслуживали. И Гиви, и Моторола. Потому что на самом деле врага можно даже уважать – когда враг имеет представление о чести, когда у него есть какие-то принципы. Но это – не тот случай. Если честно, я даже того же Стрелкова больше уважаю, чем эту мерзость, которая издевалась над пленными. Потому что то чудо пришло из России, что-то там повоевало – и поехало. А эти же своими издевательствами, своими преступлениями заслужили такую судьбу. Хотя кто знает, может, смерть – слишком легкое наказание? Недаром же говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти… Но то уже такое, более духовный вопрос.

— Как думаете, кто следующий?

— Нет-нет, давайте не будем об этом. Пусть все берегутся. И Захарченко, и Плотницкий, и бандиты, которые под ними… Всем, кто против Украины выступает и хочет уничтожения нашего государства, надо быть очень и очень осторожными.