АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал
Киев: 20°C
Харьков: 22°C
Днепр: 25°C
Одесса: 26°C
Чернигов: 18°C
Сумы: 19°C
Львов: 19°C
Ужгород: 23°C
Луцк: 22°C
Ровно: 22°C

Война, реабилитация, бюрократия. Как жила семья участника АТО до, во время и после его возвращения с передовой

Война, реабилитация, бюрократия. Как жила семья участника АТО до, во время и после его возвращения с передовой
Война, реабилитация, бюрократия. Как жила семья участника АТО до, во время и после его возвращения с передовой

Без мужа с малышами, пусть и с помощью мамы, очень трудно. Не только морально, но и физически.

Когда несешь тяжелые пакеты с продуктами. Когда не понимаешь, почему машина не заводится. Когда руки немеют, потому что часами держишь на руках двух детей одновременно – иначе будут плакать. Когда месяцами спишь по 5 часов в сутки. И как только подкрадываются тревожные мысли – вместо того, чтобы упасть в объятия любимого (как раньше), хватаешься за… работу.

Целых шесть месяцев после возвращения Олег ничего не рассказывал о войне. Я видела, что он стал другим. Точнее, изменилось его отношение ко всему, что происходит вокруг. Чувство справедливости стало острым, как лезвие. Поэтому конфликтных ситуаций стало значительно больше.
— Ты приезжаешь – и резкая смена обстановки. Вчера ты слышал выстрелы, видел, как машина на мине подрывается. Там – опасность для жизни, но ты к этому приспособлен. А здесь – мир, но рядом люди, которые раздражают. И ты… не готов к миру. Поэтому когда они говорят что-то не то, невольно смотрю направо. Потому, что у меня автомат висел на правой руке стволом вниз. Это очень удобно: за секунду можно стрелять не прицеливаясь.

Однажды, сидя на кухне и прихлебывая наш любимый фруктово-зеленый чай, муж включил на телефоне Цоя. Не подпевал. Просто слушал. И я решилась впервые за много месяцев спросить:
— А какая там у тебя в АТО машина была?
Олег глубоко вдохнул. На его лице появилась едва заметная ироничная улыбка:
— Машина… неукоплектована. Нет ни лопаты, ни буксировочного троса, ни инструмента. Я приехал – мне просто ключи дали, сказали, в каком она техническом состоянии. Из нее выкрутили фонари, потому когда враг увидит свет, начнет стрелять. А в Десне учили ездили со светом, зато не учили, как проезжать воду, на какую глубину можно погружаться, как проезжать препятствия. Только в конспектах об этом писали. А практики – никакой.
— Надо было мне устроить там кипиш, — вспомнила я наш разговор в день присяги.
— И… ничего бы это не изменило.
— И как ты на ней ездил? Не подводила тебя? — я почувствовала, что мужчина, наконец, хочет выговориться. Может, ему от этого станет легче..?
— Пришла заявка на обстрел колонны, в которой был бензовоз и оружие. Зарядили нашу зеушку и поехали. Дорога была асфальтированная, ее было хорошо видно.

Проехали четыре километра, остановились на перекрестке, съехали с дороги, чтобы нас не заметил враг. Звук колонны приближался – они ехали без света и очень быстро. На перекрестке в ухабе мы установили мину (она выглядит, как толстый блин величиной со сковородку), замаскировали ее мелким щебнем. Первой ехала машина с боеприпасами. Она подорвалась – кабина летела дальше, чем мы видели. Потом мы обстреляли бензовоз, третья машина загорелась. Повыпадали люди, мы их обстреляли. Моя машина хоть и была на тормозах, приходилось и ручник, и передачу использовать, потому такая отдача, что полдня звенит в ушах.

…Посчитали тела – их было восемь. Потом начали убегать. Я из канавы выехал с первой передачи, а как только включил вторую — как начался обстрел. Метров за 50 перед нашей машиной подорвалась мина. Осколки пробили лобовое стекло, прямо возле моей головы. Метров семьсот по нам стреляли, но так и не попали.
— Тебе было страшно в тот момент?
— Я – водитель. Я был уверен в себе, и в машине, но я злился, потому что посреди дороги были расставлены пирамиды, которыми можно было пробить днище, и все мы беззащитны, потому выстреляли все патроны, нас могут расстрелять.

Под адреналином я всегда думал: «Прорвемся! Еще километр, и все… Еще немножко». Переживал, чтобы никто из кузова не выпал. Потому что иногда в кузове кто-то из ребят оставался. А потом, вернувшись на опорник, мы всю ночь не спали, потому что знали, что сейчас могут начать нас обстреливать в ответ – мстить за нашу удачную операцию.
Поэтому меня бесит, когда я вижу, как шестнадцатилетний парень втыкает в свой смартфон и не уступает место дедушке, бесцельно убивает свое время. Потому что я в этот момент думаю, сколько за эти секунды патронов и снарядов полетело в нашу сторону, есть раненые, и не пострадал ли кто. За день до отъезда на войну Олег наведался к нам с малышами. Пробегав полдня по военторгах, вечером за четыре часа до отправления поезда мы наконец оказались дома. Я насмажила огромную сковородку картошки, по которой муж очень соскучился, проведя целый месяц в Десне. Для полного счастья в дополнение к картошке — соленые огурчики и румяные колбаски.

С ноутбука зазвучала «Группа крови» Виктора Цоя. Олег был беспокойный, но пытался это скрыть от меня и развлекал малышей, которые сидели у него на коленях.
— По-же-лай мне у-да-ли в бо-ю, по-же-лай мне-е-е-е у-да-ли, — тату медведь на ухо наступил, и шестимесячных карапузов тешило забавное исполнение. Они хохотали, гордо демонстрируя свои два зуба.
Малыши не знали, что когда папа вернется, они успеют подрасти на 10 сантиметров, будут иметь плюс десять зубов и будут уметь говорить «мама» и «баба». И говорить «папа», тыча пальчиком на его фотографию в военной форме. Эту фотографию Олег дал мне на перроне перед тем, как зайти в вагон. На обратной стороне синей ручкой было написано «Я вернусь, любимая, так и знай».

Часа в тепле промелькнули, словно одно мгновение. Я положила в черную спортивную сумку Олега забавную фотографию с детьми, где они лежат на диване и бьются за погремушку.
— А это тебе – от мамы, — я повесила на шею мужа медный крестик на белой веревочке.
— Спасибо.
— Только не снимай. Это твой оберег.
— Это ты мой оберег, — парень крепко прижал меня к себе. Его голос дрожал. Хитрый. Думает, что я не увижу слезу в краешке глаза.

До вокзала нам ехать восемь станций метро. Мы не разговаривали. Стали в уголке в конце вагона и обнимались с закрытыми глазами. Я ни о чем не думала. Пыталась насладиться каждым вдохом и родным теплом. Мне нужно запастись этим теплом наперед. Зарядиться, как аккумуляторная батарейка. Еще немножко…
— Станция Вокзальная. Пассажиры, пожалуйста, заходите и выходите быстрее, — зазвучал привычный голос диктора с микрофона в вагоне.
Я сжала руку Олега еще крепче. Через полчаса он начнет удаляться от меня со скоростью 80 километров в час.
— А, может… не уезжай?! — меня охватила паника. В голове начали возникать разные безумные фантазии: как мы прячемся на далеком хуторе, или живем на затерянном острове в океане – далеко-далеко от войны.
— Любимая… все будет хорошо. Ну… ты же мне веришь? Я вернусь, честно, — мужчина улыбнулся так, что ему невозможно было не поверить.
— Честно..? Честно-честно? Честно-честно-честно-честно? — моя черная тушь оставила следы на серо-зелено форме.
Нужно немедленно взять себя в руки.

Подходим к длиннющего поезда. Краем глаза вижу сочувственный взгляд уставшей проводницы. Олег заносит вещи и возвращается обратно. У нас есть еще 15 минут, пока перрон стал почти пустым. Пора трогаться. Олег – уже внутри. Дарит мне свою искреннюю улыбку.

Трудно без тебя
Чтобы не сойти с ума от волнения, я крепко вбила себе в голову, что человек вернется домой живым, с руками и ногами. Правда, иногда приходилось подключать к процессу спасения моего рядового неравнодушную общественность. Узнав, что Олег после приезда на передовую несколько дней ходит без бронежилета – потому что его не выдали – я написала об этом в соцсетях. Публичная огласка проблемы помог почти мгновенно. Руководитель пресс-службы 72-й бригады Елена Мокринчук откликнулась уже через полчаса.
— Бронеков и касок хватает. Думаю, это какое-то недоразумение. В подразделениях все есть, и у ребят тоже. Если нет — поделюсь пока что своим собственным, я тоже здесь на Авдеевке, — написала она. А на следующий день выслала фото мужа в бронежилете и с автоматом.
— Из-за тебя на меня парни теперь косо смотрят. В двух новобранцев тоже бронека нет, только мне дали, — отчитал меня Олег того же дня.
Фоном для нашего разговора послужили выстрелы из чего-то крупнокалиберного:
— Можешь ругаться сколько угодно. Ты в бронежилете – и это главное!

Как хорошо, что люди придумали смартфон. Это чудо-устройство помог держать папу в курсе событий: я каждый день присылала фото и видео новостей от карапузов: вот малыш впервые стал возле перильца своей кроватки, а вот такую картину они с братиком нарисовали пальчиковыми красками…
— Зайчик, передай папе привет, — я даю трубку сыну, и тот начинает без перестану повторять: «И-и-и-и-и!»
— Слышу, у тебя хорошее настроение! Любой молодчинкою – береги мамины нервы, и не буди ее ночью, — процесс воспитания на расстоянии – это что-то.
Ночью очень хочется спать, но дети по очереди просыпаются за очередной порцией маминого молока. Спина гудит уже второй месяц – потому что Олег не делает массаж, не направляет, а детки все время хотят на ручки. Ну и как им откажешь? Дефицит мужских объятий компенсирую объятиями с маленькими озорниками. Делать тройное селфи для папы – теперь одно из любимых развлечений. Пусть он видит, что у нас все в порядке, и немного порадуется.

Но, если честно, без мужа с малышами, пусть и с помощью мамы, очень трудно. Не только морально, но и физически. Когда несешь тяжелые пакеты с продуктами. Когда не понимаешь, почему машина не заводится. Когда руки немеют, потому что часами держишь на руках двух детей одновременно – иначе будут плакать. Когда месяцами спишь по 5 часов в сутки. И как только подкрадываются тревожные мысли – вместо того, чтобы упасть в объятия любимого (как раньше), хватаешься за… работу.

— Дорогая, когда ты вишлешь текст? — спрашивает редактор.
Текст… Я должна дописать его вчера вечером, но из-за истощения уснула прямо с ноутбуком под теплым одеялом. Журналистика – творческая профессия. Чтобы написать хороший текст, нужно вдохновение. А оно, как на зло, не приходит к изможденной, сонной и тревожной женщины. Эта проклятая муза появляется только рано утром, сразу после пробуждения. Как раз во время первого кормления. Чтобы не забывать о внезапных хорошие идеи, я купила доску, повесила ее на кухне и черным маркером записываю на ней все важное. Прямо как в школе.

Я все записываю. Память очень подводит. И нет времени, чтобы ее тренировать! Пока дети спят в обед, я еду на интервью или пишу текст. Пока мама гуляет с малыми в лесу, я навожу порядок и занимаюсь стиркой. Параллельно слушаю аудиокниги и видеолекции о психологии детей (это помогает не раздражаться, не срываться и при любых условиях дарить карапузам позитив). Потом еще одно кормление, развивающие игры, купание, кормление, у детей — сон, а я – опять до двух ночи за работу. Раз в неделю приглашаю к себе друзей, потому что времени на посиделки в кафе или кино нет. Не люблю вопрос «Как ты справляешься?». Они утомляют. Придумывать ответы все сложнее.

Диета
Олег прекрасно готовит, и собратья это сразу заметили. Был специальный прицеп с продуктами: крупами, картошкой, тушенкой свиной и говяжьим. Было и мясо, но его не хватало, приходилось подмешивать тушенку. Ребята без мяса кашу не хотели есть. Редко кому из дома что-то передавали. На завтрак – вермишель с тушенкой, на обед – суп или борщ с тушенкой, на ужин – печеная картошка с солеными огурцами и помидорами. На десерт – сгущенное молоко с белым хлебом. И так каждый день. Не удивительно, что организм восстал против такой странной диеты. Через несколько месяцев у мужа начались невыносимые боли в желудке, жаловаться на которые было просто некому:
— У вас врач есть?
— Врача нет. Есть медик-наркоман, который очень удачно умеет делать из прекурсоров чудо-напитки. От них он летает так, что приходится к кровати привязывать. Он недавно надел бронежилет и полный боекомплект и поперся в ночь в сторону сепаров. Мы же – за ним, потому что он в таком состоянии мог гранату и в нашу сторону бросить, перепутав с врагом.
— Весело… А командиру говорил о боли?
— А толку? Ну, сказал, а он мне и говорит: «Знаю действенные лекарства: прикладом по ребрам, и сразу здоров!».
Так дело не пойдет. Олег никогда не жаловался на здоровье. Надо что-то делать. Кому-то звонить. Устроить скандал, в конце концов.

В течение трех недель я обрывала телефонные горячие линии силовых ведомств и параллельно искала контакты в военных верхушках, чтобы добиться нормального медицинского осмотра для своего мужа. Какой именно инструмент подействовало – до сих пор непонятно, но мое упрямство и настойчивость таки дала результаты – Олега направили в военный госпиталь в Авдеевку, где он в течение трех дней проходил обследование. Врачи обнаружили начальную стадию язвы желудка и отправили больного в Киев на МСЭК – медико-социальную экспертную комиссию, которая должна была дать заключение: годен ли Олег к военной службе. Через полтора месяца обследования и лечения комиссия выдала протокол, согласно которому мужчина «признан негодным к военной службе в мирное время, ограниченно годным в военное время».
Так Олег вернулся домой.

Бородач
Поезд из Константиновки прибывает в 22:58, еще час надо потратить на метро и маршрутку. Дети уже спят. Не сплю только я. На кухонном столе борщ, нарезанное сало и вареники с вишнями – все, как просил муж.
Сижу у окна и жду. Жду. Жду!
Вон же он идет! В форме! С черной спортивной сумкой! Мой!!! Бегу до подъезда в домашних тапочках и выбегаю в заснеженный бородача. У меня нет слов.
Он жив.
Он вернулся.
Он дома.

В грязной засаленной форме, с пушистой бородой и загадочным взглядом. Заморозив меня своими крепкими объятиями, снеговик побежал принимать вожделенную горячую ванну. Вышел из нее улыбающийся – и за стол.
— Сейчас этот кусочек сала доем и с завтрашнего дня – на диету, — Олег хитро улыбнулся. Потому что это правда. Его комиссовали по состоянию здоровья. Чтобы вылечить желудок, врачи приписали строгую диету, которой надо придерживаться в лучшем случае в течение трех лет, а в худшем – всю жизнь.
За полгода на фронте муж поправился на десять килограммов. Не потому, что физических нагрузок было мало, а потому что ежедневный рацион состоял из суперкалорийной тушенки и сгущенного молока, которое он колотил с кипяченой водой.
После того, как мой солдат побывал у врачей, на его полочке накопился толстенький кипу бумаг – с рецептами, заключениями, направлениями, флюорографиями, УЗИ и кардиограмме.
— Ну как так можно было свое здоровье за несколько месяцев угробить? Тебе же не 70 лет…
— А кардиолог сказала, что у меня кардиограмма, как у человека, который курит всю жизнь.
— Как это так? Ты же не курил никогда.
— Ну вот, пожил в одном доме с двенадцатью курильщиками. Да и пыль у нас никто не протирал.

Чтобы кое-как поправить здоровье, человек получил льготный билет на трехмесячное посещение бассейна и записался в очередь на получение путевки в санаторий. Девушки в отделе социального обеспечения сказали, что надо ждать несколько месяцев. И правда, через полгода после того, как мужчина занес документы в городскую администрацию, ему позвонили и торжественно поздравили, что новый год он будет встречать в Карпатах – именно на эти даты приходится лечебная поездка. Может, оно и к лучшему. Прошлые зимние праздники Олег вспоминать не любит. Через неделю после возвращения – как раз на Старый новый год – соседи начали пулять фейерверки. Олег проснулся под диваном. Мозг среагировал на громкие выстрелы, и тело даже во сне инстинктивно нашло укрытие. Тогда же мы договорились, что на военный парад мы тоже больше никогда не пойдем. Праздничные барабаны напоминают о вражеские выстрелы.

Реабилитация
Еще три месяца человек лечился, а потом взялся за оформление удостоверения участника боевых действий. Это оказалось не так просто, как говорят чиновники. В штабе воинской части постоянно просили принести все новые и новые справки и выписки, а потому к Белой Церкви (где находится штаб) пришлось ездить аж двенадцать раз. Каждый раз говорили «подождите неделю», но каждый раз ничего не было готово. В конце-концов мужчина позвонил на горячие линии Минобороны и Правительственную горячую линию и рассказал о бюрократических катавасии. Волшебный пендель хоть и разозлил военное начальство, зато ускорил процесс оформления документов. Через неделю удостоверение было готово.
Я слышала много историй о том, как демобилизованные военные заглядывают в рюмку, чтобы как-то заглушить пережитый стресс. Мой муж относится к алкоголю спокойно, но стресс никуда не делся. Его стрессы трансформировались в раздражительность, нетерпеливость и апатию. Даже летний тур по Европе не помог расслабиться. Стиль жизни и поведение иностранцев не вызывали у Олега положительных эмоций. После поездки он сделал один вывод: Украина – это лучшая страна, и люди у нас самые лучшие. В следующий раз будем отдыхать дома.

Мы решили обратиться за помощью к специалисту по снятию стрессов – психолога из государственного центра «Семейный дом». Несмотря на то, что услуги здесь предоставляются бесплатно (а психологи, которые работают на себя, в Киеве берут 350-650 гривен за сеанс), профессионализм здешних специалистов очень порадовала.
— Не думайте, что изменения произойдут за один день. Нужно пройти курс минимум в течение трех месяцев. Вы готовы? — Татьяна Леонидовна с улыбкой встретила наш синхронный кивок и написала график еженедельных встреч.

Сначала специалист выдала анкету, заполнив которую, мы описали проблемы в общении. А на следующую встречу психолог попросила взять альбом для рисования, потому что по плану у нас была загадочная маскатерапия.
— Выберите из списка двенадцать эмоций, и подберите к ним антонимы – слова, которые, по вашему мнению, характеризуют противоположный эмоциональное состояние, — проинструктировала Татьяна Леонидовна. — Например, слова «радость» можно подобрать антонимы «сумм», «апатия», «отчаяние», «депрессия».
— Выбрала. А что теперь?
— Из этих десяти пар выделите пять пар – тех эмоций, которых в вашей жизни больше всего. Выделите на альбомном листе место для каждой эмоции, и прикрепите на этом месте кусочек ткани из этого мешка. Это задача творческая, вы вольны делать все так, как вам захочется.

У комиссованного военнослужащего на картине «Радуга эмоций» львиную долю пространства заняли злоба, подозрительность и раздражение. А у его женщины – апатия и равнодушие – «эмоции-блокировщики в условиях эмоционального выгорания и тревожности».

Не густо.
Чтобы избавиться от груза негативных переживаний, в течение следующих семи встреч мы постепенно проговаривали их вслух, искали их причины, и в виде домашних заданий в течение недели учились овладевать себя. Психолог показала упражнения, которые помогают успокоиться, и давала советы – как гасить конфликты в самом начале.
— Вам нужно сломать стереотипную схему поведения. На борьбу с привычкой уходит минимум 21 день. Еще столько же времени вы будете привыкать к новой модели поведения. Здесь нужен системный подход.
— Что значит «модель поведения»?
— Ну вот, например, если вы видите, что женщина начинает закипать, вместо того, чтобы загореться от нее, подойдите и обнимите ее. Или начните танцевать макарену или ломбаду! — даже не верится, что психолог говорит серьезно.
Но мы решили рискнуть и прислушивались к специалисту. Шаг за шагом становилось легче. Моя апатия отошла, и я впервые за восемь месяцев смогла плакать. Защитный блок исчез.
Осталось решить несколько бытовых вопросов. Одно из них – квартирный.

Подождите
Хотя наша семья имеет законное право на бесплатное получение жилья, став на квартирный учет, нет никакой гарантии получения хотя бы одного квадрата. Поэтому мы решили выкупить у родственника часть его дома. Для этого нужно оплатить ему стоимость его доли – 150 тысяч гривен. Наш адвокат предложила попробовать получить эти средства в горсовете – в обмен на соглашение об отказе от льготного жилья, которое в теории может получить наша семья (как нуждающийся в улучшении жилищных условий). В теории – это выгодно для горсовета, потому что экономнее выделить из бюджета 150 тысяч вместо семисот (столько стоит двухкомнатная квартира в Броварах).

Вопросами участников АТО в Броварском городском совете занимается заместитель городского председателя Лариса Виноградова. Она пригласила нас на встречу на второй час. Мы подготовились: взяли весь пакет документов. Получилась толстая пачка. Также на встречу пришел депутат и местный юрист. И наотрез отказалась смотреть на документы, мол, «и зачем мне эти бумажки?». Женщина не находила себе места, теребила ручку и цокала ею об стол, усиливая свои слова:
— Вы же в квартирной очереди стоите, так?
— Стоим. И готовы отказаться от льготного жилья в обмен на помощь.
— Нет, ну отказываться вас никто не заставляет. Дождитесь своей очереди.
— Так мы в списке 1802-ги. Нам сто лет придется ждать.
— Так то в общей очереди вы 1802-ги. А в очереди АТОвців – где-то 800-ые.
— Прекрасно. И сколько квартир в год вы даете?
— Где-то 15-20.
— Предлагаете 50 лет ждать?

Женщина выдохнула и перевела глаза на стол:
— Вы понимаете, у нас нет механизма – как вам помочь. Собственно, депутаты и не против проголосовать, но даже если бы и проголосовали, я боюсь, что ко мне придут проверяющие и будут задавать вопросы – а почему именно этой семье вы решили помочь?! Будут меня в коррупции подозревать. Мне оно не надо.
— Если мы вам поможем, к нам потянутся десятки, сотни таких же семей. И будут требовать – помогите нам. А мы всем не можем помочь, — Виноградова говорила мягким тихим голосом.
Я вспомнила заседание Координационного совета участников АТО. Перешептывания: «поможем им, и завтра толпа придет».
Хм. Интересная логика. Не помогать никому, чтобы у других не возникало желания просить о помощи. То зачем тогда в законах прописывать эти льготы, если они – только на бумаге?
Я посчитала: если пользоваться базовыми льготами в течение 20-ти лет, в денежном эквиваленте от государства участник боевых действий получает 1 миллион 289 тысяч гривен. За 30 лет – 1 миллион 640 тысяч гривен.

Мы вышли из «белого дома». Олег улыбнулся – ему в одно мгновение вспомнились все-все случаи в очередях, в общественном транспорте и в госучреждениях:
— Бывает, заходишь в маршрутку, показываешь документы, а водитель смотрит на тебя так, словно в него кусок сала украли. Но ведь это не так. Перевозчику за льготников государство компенсирует мой проезд. Собственно, не только мой проезд, но и проезд пенсионера, человека с инвалидностью, чернобыльца. В какой момент люди стали такими злыми?
— Думаешь, им это кто-то объясняет? Разговаривает об этом на работе?
— Это должно быть организовано на государственном уровне. Чтобы кондуктор, который везет меня, или госслужащий, к которому я пришел что-то оформить, не считали, что они делают мне большую услугу и имеют право на пренебрежительное отношение. В госучреждениях приходится с людьми бороться. Показываешь им удостоверение, а они все равно не пропускают. Начинают кричать бабки, хотя я действую в соответствии с законом. Приходится заходить в кабинет и говорить: «Добрый день. Я участник боевых действий. Пригласите меня следующим, пожалуйста». А мне говорят: «Вы с очередью договаривайтесь». Вот скажи: мне надо эти нервы? Тааак… Война только началась. Нам еще в детсад надо записаться. Вне очереди.

Проект осуществляется при финансовой поддержке Правительства Канады через Министерство международных дел Канады.


Теги статьи: ДонбассРеабилитацияУчасник АТОвойна АТОАТО

Дата и время 17 декабря 2017 г., 14:21     Просмотры Просмотров: 1068
Комментарии Комментарии: 0

Похожие статьи

«Это Минск, там так написано!» Порошенко озвучил план по деоккупации Донбасса
Россия ударит на Донбассе — Тука
Еще двое российских военных, которые аннексировали Крым, погибли на Донбассе

Под Докучаевском и Горловкой боевики «ДНР» понесли потери из-за пьянства
«Ответку всадили хорошо»: боевики понесли серьезные потери
Боевики обстреляли авто с украинскими пограничниками на пункте пропуска Майорское

“Чудеса русского мира”. В Донецке начали продавать яйца из Казахстана
РФ готовится к агрессии: на каких фронтах могут атаковать Украину
За две недели наемники РФ более 300 раз нарушали "хлебное перемирие", - Ирина Геращенко

В G7 напомнили России о ее роли в катастрофе MH17
Переговоры с Путиным: назван интерес Трампа в Украине
С начала года в Украине утонули в три раза больше людей, чем погибли на Донбассе за весь 2017 год: названы цифры

Комментарии:

comments powered by Disqus
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Какой из кандидатов уже заявивших о своем участие в президентских выборах самый достойный?








Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.148082