АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал
Киев: -2°C
Харьков: -4°C
Днепр: -4°C
Одесса: 0°C
Чернигов: -3°C
Сумы: -4°C
Львов: 5°C
Ужгород: 8°C
Луцк: 4°C
Ровно: 4°C

Людмила Глондар: Маленькая Анечка не видела отца. Она родилась, когда он уже был в плену

Людмила Глондар: Маленькая Анечка не видела отца. Она родилась, когда он уже был в плену
Людмила Глондар: Маленькая Анечка не видела отца. Она родилась, когда он уже был в плену

Пошел четвёртый год с того дня как боец-контрактник легендарного 3-ого полка спецназа Сергей Глондар попал в плен и удерживается в донецкой тюрьме.

Его захватили в 2015-ом под Дебальцево, когда он вывозил раненых и погибших из котла. Что чувствуют сегодня его сестра, мама, жена и дети? Есть ли у них надежда дождаться Сергея Глондаря домой? За кого голодает Олег Сенцов? И каково это – побывать в «шкуре» родственников военнопленных и политзаключенных и осмелиться давать оценку их чувствам? Об этом и многом другом наш разговор с Людмилой Глондар, родной сестрой пленного украинского военнослужащего.

С Вашим братом и другими пленными, находящимися в колонии на оккупированной территории Донбасса, на днях встречался представитель ООН. Что Вам известно об этой встрече?

Они проверяли условия содержания военнопленных, состояние их здоровья. По словам представителей ООН (я говорила с ними по телефону), хлопцы держатся и надеются на то, что в ближайшее время весь этот кошмар закончится. Правда, представители ООН сказали, что они увидели то, что их несколько шокировало. В камере находится шесть человек. Есть место для туалета и место для умывания, есть окно, но на стенах плесень. Сообщили о том, что возможности поговорить с ребятами индивидуально не было, так как постоянно рядом находились представители колонии. Это вся информация, что предоставили нам и родственникам других пленных.

Когда Вы последний раз разговаривали с братом?

Я и Катя (жена Сергея) разговаривали с ним по телефону в июне 2016 года. После этого он больше на связь не выходил. В феврале 2018 года мы получили от него последнее письмо, которое было передано через представителей Минской подгруппы. Сейчас имеем возможность периодически передавать ему посылки через представителей Красного Креста. Есть отчеты о том, что посылки пленные получают, но сами представители Красного Креста ребят не видели и допуска на территорию тюрьмы не имеют.

О чем Сергей написал в том письме?

Что у него все нормально. Спрашивал, как дела дома, как мама, как дети. Передавал, что очень их любит. У Сергея две дочери – Мария и Анна. И, конечно, спрашивал про обмен. Когда он будет? Известна ли дата? Есть ли какие-то сдвиги в процессе освобождения? Мы уже после того письма несколько раз письма ему передавали и через Красный Крест, и через Минскую подгруппу. Но ответа так и не получили.

Сергей был захвачен в плен 15 февраля 2015 года под Дебальцево. Как об этом узнала семья?

Брат служит по контракту в Вооруженных Силах Украины с 2007 года. На ротацию в зону АТО он выехал 5 февраля 2015 года. Звонил, говорил, что все боль-не менее в порядке. Затем с ним связь прервалась на дня три. А 16 февраля в 16:40 на мамин телефон позвонили представители казаков войска донского, и сказали, что звонят сообщить, что её сын попал в плен. Мама сразу спросила, кто именно попал в плен. Ей ответили: Глондар Сергей. И предложили дать ему трубку. Сергей взял трубку и сказал: «Мам, это я. Я – живой». Всё. Больше после этого никто больше не звонил, никто ничего не требовал, не предлагал. Никаких разговоров типа «привезите деньги» или «переведите деньги на счет». Только в апреле 2015 года освободили двух ребят из их группы, тоже военнослужащих 3-го полка спецназа. А еще трое бойцов, в том числе и Сергей, остались там. После того обмена Сергей впервые позвонил, сказал, что все нормально, что он живой-здоровый, спросил, как там мы. Просил, чтобы мы не переживали, что рано или поздно это всё закончится.  Но всё затянулось. Уже 3 года и почти 4 месяца он находится в плену…

Сергей Глондар

Вы знаете подробности о том, как брат попал в плен? Как именно это произошло?

Никто ничего достоверно не говорит. Рассказывают, что бойцы спецназа вывозили раненых и погибших из Дебальцево. Что ехали в сторону Дебальцево и сопровождали колонну с телами. Их тогда обстреляли и БМП со спецназовцами попало в засаду. Там была группа 9 человек. Двое погибли на месте. Двое были сильно травмированы. Еще пятеро попали в плен. С того времени и началось наше хождение по мукам.

Как началась Ваша борьба за освобождение Сергея?

Мы с женой Сергея обошли все инстанции буквально за первую неделю. Что у нас в Кропивницком, что в Киеве. Мы были везде. И в Минобороны, и в СБУ. Но потом нам стали говорить, чтобы мы не сильно светились, потому что будет очень высокая цена и будет трудно забирать пленных. На некоторое время мы, естественно, замолчали. Но потом стали участвовать в акциях, стали объединяться с такими же родственниками пленных как и мы сами, начали организовывать митинги в поддержку ребят. Одной из последних была акция, когда мы три дня простояли под Верховной Радой и требовали освобождения наших военнопленных. Некоторые возмущались: чего вы именно сюда пришли? Потому что там сидят народные избранники, которым мы поручили заботиться о гражданах Украины во всех жизненных ситуациях. Мы не утверждаем, что они лично должны пойти и освободить наших мужей, сыновей и братьев. Но они должны что-то делать -  путем переговоров, путем допуска в тюрьмы международных организаций, дипломатическими путями... Бог дал, что 27 декабря 2017 года практически всех освободили. Остались наш Сергей, Александр Кориньков, его побратим с полка, и Богдан Пантюшенко – танкист. Они с самого начала находились в донецких подвалах, затем в июне 2015 года их перевезли в Макеевскую колонию. И после большого обмена в январе 2018 года их снова перевезли в СИЗО города Донецк, где они сейчас и пребывают. Знаем ситуацию на тогда со слов Романа Савкова, которого в январе 2018 года поменяли на Надежду Козлову. Он рассказывал, что условия были ужасные. В камере очень холодно, окно закрыто просто пленкой, клопы заедают живьем.

Вы уверены, что к ним не применяли пытки?

Сергея нет с нами и он не может это подтвердить или опровергнуть. Говорят о том, что не применяется ни физического, ни психологического давления. Но у меня есть сомнения. Хлопцы, которые вышли 27 декабря 2017 года тоже ничего конкретного про это не говорят. Возможно, переживают за то, чтобы мы тут меньше думали об ужасах. Самая достоверная информация будет тогда, когда он вернется.

Дети Сергея вспоминают отца?

В понедельник 11 июня у старшей дочери Сергея – Марии – день рождения. Ей исполнится пять лет. Сергей своего ребенка не видел уже три с половиной года. Как и Маша папу. Когда он уезжал, она была совсем крошечной… Я иногда смотрю на жену Сергея Катю и думаю, откуда у нее берутся силы? Дочки приходят с садика и задают такие вопросы, на которые ответа нет. Мария берет фотографию и говорит: «Это мой папа». Когда ее спрашивают, где он, отвечает: «На работе». Но на прошлый день рождения она попросила: «Мама, а ты можешь сказать папе, пусть уже просто приедет. Я хочу, чтобы он повел меня в садик. Я хочу, чтобы он был дома». Казалось бы, ребенок еще маленький, и такие вещи ему очень легко объяснить. Но на самом деле практически нереально…

Маша с фотографией папы

Эмоционально тяжело жить с тем, что родной человек находится в плену…

Когда мы с родственниками военнопленных были во Франции в Администрации президента Макрона, когда посещали Европарламент в Брюсселе мы физически почувствовали, что европейцам, не хватает эмоций родных пленных. Одно дело, когда об их судьбе говорят дипломаты и руководители, совершенно другое, когда приезжают мамы и жёны. Во время выступлений родственников в Европарламенте люди в зале плакали. Они знают, что где-то идет война, но не сильно озабочены этим. Когда им показывают, что в реальности происходит, они воспринимают всё совершенно по другому.

Маша и Аня с мамой Катей

Что тронуло души людей, находящихся за тысячи километров от войны, в Вашем выступлении?

Вся моя речь сопровождалась роликом с фотографиями из жизни Сергея. В тот день, когда он попал в плен, я набрала по телефону его жену и спросила: «У тебя есть какие-то новости? Сергей звонил? Ты можешь ко мне приехать?» Она ко мне приехала и я ее у нее спрашиваю: «Ты знаешь, что он попал в плен?» А она отвечает: «Как в плен? А я беременна.  Я только сегодня про это узнала». Это был чрезвычайно эмоциональный момент. Когда я про это рассказывала в Брюсселе, когда рассказывала про то в каких условиях содержаться пленные, про то, что три с половиной года они там и никто не знает в каком они состоянии, про то, что маленькая Анечка не видела отца – она родилась, когда он уже был в плену… Это не было супер-текстом, но я говорила от души. В начале внимание людей в зале было не сконцентрированным, а потом наступила полная тишина. Они слышали нас…

Поездка во Францию стала возможна благодаря поддержке посла Франции в Украине. Мы написали письмо и нам сообщили, что мы можем встретиться с госпожей Изабель Дюмон. Фантастическая женщина. Она нам очень во многом помогла и всегда открыта для нас. Мы можем к ней обратиться в любое время. При ее поддержке у нас прошли встречи в Париже с советником Макрона, встречи в посольстве Украины во Франции, встреча в офисе Межконтинентальной Европы.  В Брюссель мы ездили при поддержке посла Польши в Украине Яна Пекло. Он сказал, что готов помогать нам до последнего… Нам жизнь в тяжелой ситуации посылает таких людей, которые вдохновляют на борьбу.

Как вы относитесь к акциям в поддержку Сенцова? У обывателя на слуху именно они.

Если брать то, что происходило два года назад и сейчас – это две большие разницы. Тогда тема военнопленных была в зачаточном состоянии и обсуждалась на уровне СБУ и родственников. Сейчас тема масштабна, независимо от того, говорят ли про Сенцова и других политзаключенных, которых удерживают в Москве, либо говорит про крымских заключенных, либо про тех, кого удерживают на Донбассе. И то, что люди выходят на акции в поддержку Сенцова, думаю, тем самым они поддерживают всех политзаключенных. И Сенцов ведь голодает не за себя. Он голодает за освобождение всех политических узников. Это надо понимать.

Ваше отношение к недавнему высказыванию народного депутата Украины Мураева о том, что Сенцов – террорист?

Отношусь негативно. Нам, конечно, в лицо никто ничего подобного не говорил. Но постоянно были намеки из серии: они поехали убивать… зачем вы идете под Верховную Раду… По сути, это похоже на то, когда депутаты пишут в соцсетях, для чего родственники военнопленных пришли под Раду? Мы что держим их у себя в подвалах? Нет, вы не держите их в подвалах. Но вы должны искать пути решения этого вопроса, вы должны искать рычаги влияния. То, что сказал Мураев по Сенцову – это просто красивая картинка для России, показывающая, что не все так однозначно в Украине. Надо понимать, что Европа наблюдает за тем, как мы себя ведем, насколько мы едины в своих целях. Хотим ли мы мира, хотим ли остановки огня, хотим ли, чтобы наши мужчины были дома. Поэтому, я считаю, что публичные люди, тем более народные депутаты Украины, в первую очередь, должны об этом думать. Когда весь мир поддерживает Сенцова, такие высказывания однозначно недопустимы. Я не знаю смогла бы я сама пережить пекло российского плена, смог бы кто-то другой, но нельзя так легковесно относится к еловеку, находящемуся в заключении в чужой стране. За каждым решением Сенцова, стоят муки, которые он пережил, стоят родные и близкие люди. Убеждена, что тема военнопленных и политзаключенных должна обговариваться только в части их освобождения. Не больше, не меньше. Как мы можем оценивать человека, которого удерживают насильно в неволе? Террорист он или не террорист? У нас нет на это никакого  права. Ни у кого. Этот человек терпит страдания за всех нас.  Вопросы освобождения наших ребят должны быть отделены от политики. Для меня главным приоритетом было и остается то, чтобы моего брата как можно быстрее забрали из плена. Сегодня, когда прошло столько времени, я понимаю, что все не так просто как бы мне хотелось.

Письмо отцу

В пятницу 8 июня Вы вместе с другими родственниками пленных провели несколько часов на Банковой. Что там происходило?

Пятничная встреча значительно отличалась от тех, что проходили ранее. На ней были не только родственники пленных, а и родственники политзаключенных, родственники политзаключенных крымчан. На встрече были и президент Украины, и министр иностранных дел, и глава СБУ, и уполномоченная президента. Если мы сделаем все, про что мы договаривались в Аппарате Президента, то у нас все выйдет. Мы обязательно заберем всех наших хлопцев. Президент инициировал создание Координационной Рады, в которую должны войти представители со стороны родственников военнопленных, со стороны родственников арестованных крымских татар, со стороны родственников политических заключенных. Необходимо еще детально обговаривать, кто будет входить в Раду, кто и за что будет отвечать, составлять конкретные планы. Но, надеюсь, что на протяжении следующей недели Координационная Рада будет создана и начнет работать.

Что Вас заставляет верить, что такой вариант сработает и принесет результаты?

Мы за прошедшие три с лишним года пытались сделать все, чтобы ускорить освобождение наших пленных. Мы выходили на разные акции, мы неоднократно ездили в Европу. И везде мы слышали, что нам говорили: «Почему вы это делаете сами? Почему не при поддержке власти?» Сейчас наконец настал именно тот момент, когда мы решили действовать вместе, одним фронтом. Чтоб не было так, что мы приехали, а нам говорит: «Почему с вами никто не приехал из представителей власти?» Больше такого не будет. Думаю, что это принесет свои результаты. Главное, сконцентрироваться на том, чтобы ребят освободили. Все остальное – мелочи, которые можно решить в любое другое время.

Как переносит ожидание сына мама? Верит ли в его освобождение?

Сергей попал в плен накануне ее дня рождения. Ей очень тяжело и чем дальше, тем тяжелее. Здоровье ухудшается из-за нервов, из-за переживаний, хотя маме всего 55 лет. Она ждет и говорит, что у нее нет другого выбора, что ей обязательно надо его дождаться… Бывает, что у меня наступает отчаяние, но я приезжаю к маме и она мне придает сил, уверенности и энергии. Своей верой в его неизбежное возвращение. И я уверена, что где-то там он эту поддержку чувствует! Но всё равно страшно. Особенно, когда она меня спрашивает: «Что там?» А я ей отвечаю: «Ничего». Она переспрашивает: «Как ничего?» Это очень тяжело и непонятно. Стараемся её от этого всего уберечь. Но ответа на вопрос, почему он находится в плену так долго, у меня нет. Это ни день, ни месяц, и даже уже ни один год. В 21 столетии в центре Европы, когда все цивилизованное человечество трясется над правами и свободами человека, мой брат три с половиной года находится в плену… И несмотря ни на что, мы все верим и знаем Сергей, как и все остальные ребята, обязательно вернутся. Обязательно.

Автор: Наталья Барская, издание МИР


Теги статьи: Глондар ЛюдмилаДети учасников АтоРодственникиПленВоеннопленныеБойцы АТОГлондар Сергій

Дата и время 10 июня 2018 г., 15:53     Просмотры Просмотров: 890
Комментарии Комментарии: 0

Комментарии:

comments powered by Disqus
12 ноября 2018 г.
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Уйдет ли Луценко в отставку?








Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.070355