АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал
Киев: -3°C
Харьков: -2°C
Днепр: -4°C
Одесса: 0°C
Чернигов: -3°C
Сумы: -2°C
Львов: 0°C
Ужгород: 4°C
Луцк: -2°C
Ровно: -2°C

На фронте легче, а здесь с врагами очень тяжело - "киборг"

На фронте легче, а здесь с врагами очень тяжело - "киборг"
На фронте легче, а здесь с врагами очень тяжело - "киборг"

Сегодня, 14 октября, на Покрову наша страна также отмечает День защитника Украины. О том, насколько непросто украинским воинам оборонять нашу землю и почему может случиться третий Майдан, "Апостроф" узнал у Александра Животовского – "киборга", бывшего бойца 79-й отдельной аэромобильной бригады, награжденного за оборону Донецкого аэропорта орденом "За мужество" III степени, а ныне – депутата горсовета Бучи, одного из городов-спутников Киева.

- Насколько я знаю, в 2014 году вы как бы были мобилизованы, но фактически оказались добровольцем. Как так получилось?

- Я пришел в военкомат как военнообязанный, но там мне сказали, что мобилизации еще нет, и меня вызовут, как надо будет. Я видел, что события разворачиваются так, что уже надо что-то делать, а они еще даже не чесались. Вот мы с ребятами и поехали в Николаев (там базируется 79-я аэромобильная бригада, - "Апостроф").

- А почему именно туда?

- Там находится одна из лучших частей в Украине. И еще мы знали, что Николаев уже забросил несколько подразделений на админкордон с Крымом (речь идет о весне 2014 года, - "Апостроф"). Меня могли призвать, но забросить неизвестно куда. А я хотел попасть непосредственно туда, где надо защищать страну. Поэтому поехал в Николаев, сдал военный билет и сказал, что буду служить.

На нас, организованную группу из человек десяти-двенадцати, которые рвались служить, смотрели несколько странно. Тогда многие приезжали на военные сборы, но правдами и неправдами отлынивали от службы. На фоне тех ребят, которые выпивали и бежали через заборы домой, мы слегка выделялись. Уже через несколько часов нас оформили и на вечернем построении я уже был на своем месте в подразделении.

- Сначала вы были на границе с Крымом. Какая там была обстановка, что говорили местные и другие военные?

- Была некоторая неопределенность, как дальше будут разворачиваться события. Не секрет, что 79-я бригада еще с февраля 2014 года, до событий в Крыму, находилась на казарменном положении. Они даже могли бы поехать в Киев разгонять Майдан. Хотя это не функция армии, но военных настраивали на это: рассказывали разные истории о наркотиках, проплаченных активистах и тому подобное. Ясное дело, что когда приходили такие как я, то слышали, что это из-за нас они несколько месяцев дома не видят. Мол, мы во всем виноваты. 

Александр Животовский в студии Апостроф TVФото: Дарья Давыденко / Апостроф 

- То есть это военные так говорили, не гражданские?

- Да, их же перед этим накручивали, поэтому первое время было немного трудно. Ротный на построении открыто рассказывал, что двоюродный брат троюродной сестры моей соседки был на Майдане и вернулся наркоманом. Словом, рассказывал всю ту пропаганду. Возможно, он имел в виду Антимайдан, кто знает. Но подчиненные ему верили, так что они были настроены к нам соответствующим образом.

Тем не менее, мы заднюю не включали: мы пришли защищать страну, а не вести с ними мировоззренческие дискуссии. Такие разговоры вообще завершились в начале осени (2014 года, - "Апостроф"). Ребята увидели, что такое русская пропаганда и изменили свое мнение.

- Чем занимались в это время вообще?

- Постоянно происходили слаживание на уровне взвода, роты, батальона. Когда стало понятно, что нас отправят на Донбасс, произошла довольно смешная история. Мы отрабатывали ситуацию: что делать, если бы местные попытаются нас разоружить, а такое часто случалось тогда – что и как надо говорить, как не сдавать своих... Идеологически нас настроили очень просто. Всех построили и сказали: "Не имейте к ним жалости. На Донбассе такие же, как на Майдане, только немного с другой идеей, то есть можно их бить". Для меня это было немного дико, но так было. Я не считаю этих офицеров виновными. Когда-то их так тоже накрутили. Уже осенью (2014 года, - "Апостроф") все это изменилось. 

- Где вы побывали на Донбассе?

- Где только нас не было. Специфика войск, в которых я служил, заключается в том, что мы всегда на острие: мы берем позицию, передаем ее мотопехоте и идем или дальше, или на отдых. Десантники – всегда первопроходцы.

У нас был импровизированный пост километров за 50 от Донецка. Там произошла история, благодаря которой я впервые увидел и понял так называемую русскую ментальность. Мы остановили две машины, в которых находились молодые люди. Офицер вежливо представился, а они начали грузить: "Кто вы такие?! Вы что, гаишники, отвалите!". То есть мы стоим с оружием, а они позволяют себе так общаться. Один из них решил справить нужду прямо на бастионку пулеметчика. Капитан говорит, не делать этого, а парень отвечает: "Да пошел ты, кто ты мне такой?". Закончилась эта история тем, что он просто получил прикладом по зубам. И в этот момент вся эта шантрапа переменилась в лице: "Ребята, да вы бы сразу сказали, что вы нормальные, вот документы, паспорта, вот мы стоим!". 

Александр Животовский в студии Апостроф TVФото: Дарья Давыденко / Апостроф 

Россияне останавливаются там, где их остановить. Переговоры, уговоры, аргументы – это все работает только с цивилизованными людьми. Россияне – это орда, и общаться с ними можно только на языке силы.

- Когда вы были в рейде на границе, то знали, кто по вам стреляет – русские или местные сепаратисты?

- Вначале обстрелов именно с территории России не было. По дороге нам попадались всякие "казаки", "ополченцы" и другая шантрапа. Я допускаю, что россияне были в тех формированиях, потому что мы видели пачки из-под сигарет и сухпайки, на которых было написано, что это имущество принадлежит пограничным войскам вооруженных сил Российской Федерации. Впервые артиллерия с территории России ударила по нам после того, как мы прошли Краснодон.

- В какой-то момент получилось так, что с трех сторон были сепаратисты, а сзади – российская граница...

- Забегая наперед, скажу, что, на мой взгляд, киборгами мы стали не в аэропорту, а во время того выхода из окружения. Это был переломный момент. Было очень сложно с поставками: если одна из четырех колонн прорывалась, то уже было очень хорошо. Когда я ел раз в день мисочку какой-то жидкости, где плавало кусочек-два картофеля, это было вообще супер. Сбросил тогда килограммов 20.

Нам начали сбрасывать припасы на парашютах, но в какой-то момент самолеты прекратили летать. Мы не знали, что происходит, потому что для того, чтобы почитать новости, нужен интернет, а для него – сеть и заряженный телефон. Я спрашивал командира, что случилось, потому что есть хочется. Он сказал, что сбили какой-то пассажирский самолет, поэтому полеты прекратились. О всех деталях я узнал, уже когда попал на "большую" Украину.

- Как вы выбирались?

- Чтобы выйти из окружения, группировка разделилась на две части, между нами был день дороги. Нас прикрывала артиллерия и удалось прошмыгнуть. По дороге к нам присоединялись такие же, как мы. В группе, где ехал я, было несколько грузовиков и только два БТР с не заболевшими и не ранеными. Те, кто мог стрелять, осматривали поля, и когда надо было, отрывали огонь. А кто не стрелял, просто лежал тихонько.

Другая группа, более боеспособная и не обремененная ранеными, хотела немного пошуметь, а не так просто выйти. Когда я доехал до какого-то промежуточного лагеря, то утром туда привезли ребят, с которыми мы только вчера разделились. Их накрыли с артиллерии под Зеленопольем. 

Александр Животовский в студии Апостроф TVФото: Дарья Давыденко / Апостроф 

Нас тоже тогда накрыли, но не так мощно. Я пересидел в блиндаже, а у них блиндажей, по сути, не было. Мы приехали на готовые позиции, большинство успело найти укрытие.

После этого те, кто не сдался, стали основой так называемых киборгов.

- То есть в аэропорту уже было нормально?

- По сравнению с границей аэропорт был прогулкой. Спать хотелось, было очень холодно. Если за сутки я спал часа четыре, то я считал, что очень хорошо поспал. Например, позиция, на ней я и напарник. Продолжается перестрелка, он хлопает меня по плечу: "Все, время". Становится вместо меня, а я пытаюсь вздремнуть. Но ясное дело, что когда бой интенсивный, то никакого сна не будет.

В таком режиме мы проводили семь-десять дней, больше просто физически не выдерживаешь. Мы ехали отдыхать, возвращались, и так по кругу с конца сентября по начало декабря.

- Тогда у многих был вопрос, а стоило так держаться за аэропорт и действительно ли он был так важен, что скажете?

- Интересный вопрос... Я могу судить со своей колокольни, кто-то может видеть ситуацию иначе. Так ли важен аэропорт? А так ли важен Донецк? Может, лучше отступить куда-то в Полтаву? Секундочку, а что, Полтава так важна? Давайте лучше по Днепр отступим, его не так легко преодолеть. А потом случится так, что Днепр не так уж и важен, и надо мигрировать куда-то.

Для меня не стоит вопрос, насколько важен Донецк. Для меня вопрос в том, насколько важны Курск и Кубань. Я уже не говорю о Желтом Клине, Зеленом Клине, Сером Клине, Малиновом Клине – этнических украинских землях. Если мы все понемногу отдавать, то грош нам цена.

- Было ли, по-вашему, какое-то окно возможностей для наступления на Донецк?

- У меня были мысли о том, что мы могли бы... Но если серьезно, то я служил в наиболее боеспособном подразделении, и весной у нас было три или пять латаных-перелатаных бронежилетов на взвод. Как-то на тренировке оторвалась лямка и было очень трудно бежать. А потом – раз, и стало очень легко. Потому что пластина из бронежилета выпала. Я уже молчу о шлемах. И таких мелочей по оснащению была куча. Того, что мы имеем сейчас, не было. 

Александр Животовский в студии Апостроф TVФото: Дарья Давыденко / Апостроф 

Могли бы мы отбиться от той шантрапы? Да. Но удержали бы мы на тот момент напор регулярных войск Российской Федерации? Я не уверен. Поэтому, возможно, и хорошо, что мы в какой-то момент остановились. Почти каждый день мы имеем потери и за год их набегает много, однако в течение этого времени мы успеваем как-то переформатироваться. В определенной степени я поддерживаю президента, хотя и не совсем, потому что считаю, что за все это время мы могли бы интенсивнее перевооружаться, армия могла бы лучше тренироваться, а реформы могли бы быть не такими поверхностными.

- Если сравнивать с 2010-2011 годами, когда вы проходили срочную службу, то разница ощутима?

- Это две разные армии и два разных государства. Это была армия какого-то Зимбабве, а сейчас я хоть более-менее на военного похож.

- А вы ходили на фильм об аэропорте (речь идет о фильме "Киборги", премьера которого состоялась в прошлом году, - "Апостроф")?

- Ходил.

- И как вам?

- Такое что-то...

- Совсем плохо?

- Фильм об аэропорте я оцениваю с двух позиций. Как военный, который там был, я вижу не аэропорт, а павильон и имитацию страйкбола. Но меня поразили диалоги, переживания, то, как ребята общались и рассказывали о своих позициях. Это было более или менее правдиво, потому что мы тоже много спорили между собой на разные исторические и идеологические темы, хотя и говорят, что военные – народ не слишком интеллектуальный. А вот над спецэффектами и боем нашему кинематографу надо еще работать.

- Почему вы после возвращения решили пойти в депутаты в Буче?

- Когда победил Майдан, то изменения ощущались даже в воздухе. Но случилось так, что нам очень "удружил" наш северный сосед, и эти изменения оказались под угрозой. Я давал присягу, пошел в войска и большую часть времени наивно полагал, что пока мы там держим врага, здесь что-то меняется. Но те, кто раньше был у власти, быстро перекрасились из "регионалов" на "тимошенковцев" или БПП и тому подобное. Мне было больно на это смотреть, и я хотел что-то изменить.

Я клялся быть верным народу Украины не только на время контракта или "особого периода". Присяга бессрочная и действует по всей Украине. Если надо защищать ее интересы с оружием или иным образом, то я так и буду делать. 

Александр Животовский в студии Апостроф TVФото: Дарья Давыденко / Апостроф

 

- Как теперь вам работается?

- Очень тяжело. Вот, например, из свежего. У нас в Буче такой объект "Кампа" - жилищное строительство. Чтобы его начать, надо вырезать много старых деревьев там, где этого делать нельзя. Когда началась рубка, люди вышли протестовать. "Титушки" били несогласных не только у этого объекта, а прямо в их дворах, стреляли из травматического оружия.

Люди пришли на сессию, а мы инициировали расторжение договора аренды, чтобы исключить вырубку и застройку. Но городские депутаты с каменным выражением лица, как будто ничего не произошло, предлагают подождать месяц-другой, создать комиссию, то есть, по сути, заговорить проблему. Ну как так можно? Эти люди обещали отстаивать интересы народа...

На фронте легче: ты знаешь, где находится враг, навел туда и отработал. Здесь так нельзя сделать. Морально очень сложно, а это опасно, потому что у людей может лопнуть терпение.

- Мотивация исчезает?

- Нет, мотивация как раз не исчезает. Они сидят на пороховой бочке – исполнители. А заказчики сидят выше и имеют больше денег. Видно именно исполнителей, и когда в стране вспыхнет (а я думаю, что с такими исполнителями так и будет), то они получат свое. Если будет новый Майдан, то он не будет таким мирным, и я не хотел бы, чтобы до этого дошло.

Мы вроде все победили, но видим, что "регионалы" возвращаются, каждый день кого-то убивают, грабят, отжимают бизнес, нападают на активистов. Так же было перед Майданом. А потом избили студентов прямо перед камерами, и это стало искрой в сухом лесу. Сейчас есть такое же недовольство, как было до 2013 года: "беспредел" полицейских и власти такой же, если не больше. Я боюсь, что кто-то на этом сыграет и не хотел бы, чтобы так случилось ... 

Александр Животовский в студии Апостроф TVФото: Дарья Давыденко / Апостроф 

- Но есть другая сторона медали: откровенно говоря, избиратели имеют короткую память и сами выбирают перекрашенных депутатов, затем их снова грабят. Это касается и той же Бучи, разве не так?

- Люди имеют ту власть, которую они заслуживают. Это грустно. Но как бы там ни было, я знаю, что надо что-то делать. Сто лет назад у нас была подобная ситуация: 90% населения считали себя украинцами, но не спешили бороться за Украину, развивать ее, вступать в военизированные формирования. Закончилось все тем, что армию УНР разбили большевики, а потом они же убили и изморили голодом кучу людей.

Ушедшие в подполье выехали за границу, потом по-разному боролись за независимую Украину. И я отношусь к этой категории. Несмотря на то, что 90% людей – это, извините, стадо, которое не понимает, куда и зачем идет, я люблю их.

Это – мое стадо, и я давал ему присягу. Кому-то надо будет дать по хребту, кого-то - нагнать, но руки опускать нельзя. Если мы проиграем сейчас, больше шансов у нас уже не будет. А если выиграем, то станем сверхдержавой. Третьего не дано.


Теги статьи: война АТОАТОБойцы АТОАрмияВСУКиборгиЖивотовский Александр

Дата и время 14 октября 2018 г., 14:40     Просмотры Просмотров: 821
Комментарии Комментарии: 0

Похожие статьи

Война за независимость: на Донбассе ранили защитников Украины
Генерал ВСУ предложил хитрый план деоккупации Донбасса
Российские военные массово отказываются «служить» на Донбассе

Боевики несут сильные потери на Донбассе
В Днепре у вокзала задушили военнослужащего ВСУ
Россия готовит к переброске на Донбасс новые силы, – Тымчук

Готовят провокации: боевики массово стягивают военную технику на Донбасс
Юсупова: В Израиле военное обострение, о нескольких погибших говорит весь мир, в Украине тоже не стало двух героев, но об этом – ни слова
В сети опубликовали впечатляющее видео Авдеевки, снятое с беспилотника

Убивал украинцев в Донецком аэропорту: стало известно о гибели россиянина на Донбассе
На Донбассе за прошедшие сутки погиб один украинский военный, боевики увеличивают огневую активность
Стало известно имя погибшего на Донбассе бойца ВСУ

Комментарии:

comments powered by Disqus
20 ноября 2018 г.
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Что делать с «евробляхами»?







Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.638706