АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал
Киев: 0°C
Харьков: 0°C
Днепр: 0°C
Одесса: 1°C
Чернигов: 0°C
Сумы: 0°C
Львов: 1°C
Ужгород: 3°C
Луцк: 0°C
Ровно: 0°C

РОССИЙСКИЙ ЖУРНАЛИСТ АРКАДИЙ БАБЧЕНКО: "ПОСЛЕ УБИЙСТВА НЕМЦОВА ПОДУМАЛ: "ВСЕ, ПРИЕХАЛИ. СУШИ СУХАРИ И ЖДИ, КОГДА ЗА ТОБОЙ ВОРОНОК ПРИЕДЕТ"

РОССИЙСКИЙ ЖУРНАЛИСТ АРКАДИЙ БАБЧЕНКО: "ПОСЛЕ УБИЙСТВА НЕМЦОВА ПОДУМАЛ: "ВСЕ, ПРИЕХАЛИ. СУШИ СУХАРИ И ЖДИ, КОГДА ЗА ТОБОЙ ВОРОНОК ПРИЕДЕТ"
РОССИЙСКИЙ ЖУРНАЛИСТ АРКАДИЙ БАБЧЕНКО: "ПОСЛЕ УБИЙСТВА НЕМЦОВА ПОДУМАЛ: "ВСЕ, ПРИЕХАЛИ. СУШИ СУХАРИ И ЖДИ, КОГДА ЗА ТОБОЙ ВОРОНОК ПРИЕДЕТ"

О том, почему Путин еще позволяет "тявкать в Интернете"; о "засранных" мозгах спецназовцев ГРУ и сидящих "на стакане" фронтовиках. А также о том, как и в какую сторону изменилась Украина за последние полгода, – в интервью для "Цензор.НЕТ".

С журналистом и писателем Аркадием Бабченко мы беседовали поздним вечером на Майдане, в ресторане восточной кухни "Крым". Вокруг выпивали и смеялись люди, за окном летней веранды бродили парочки. Где-то неподалеку сигналило такси, из динамиков играл "Океан Эльзы".

Обычный летний вечер в центре столицы. И первый вопрос задался сам собой:

- Что ты испытываешь, сидя сейчас в кафе на мирном Майдане, полтора года спустя? Ты же как журналист был тогда в самой гуще событий, видел практически все…

- Знаешь, мы приехали сюда с женой и дочкой, и я специально повез их во Львов и в Киев. У меня жена адекватная…то есть, понятно, что это моя жена, поэтому она не может быть ватницей (улыбается. - Е.К.). Но я просто привез их, чтобы они своими глазами увидели, как оно все есть на самом деле. Потому что как ни крути, а телевизор в России все-таки работает, и ты его краем глаза где-то зацепишь.

Походили по Львову, посмотрели, а как приехали в Киев - первым делом пошли на Майдан. Я в Киеве со времен Майдана был только пару раз. Но на Институтскую не ходил, потому как - тяжело. И вот сейчас мы по ней прошлись, я рассказал, где были баррикады, где людей убивали. Показал пулевые пробоины.

И вот с моей точки зрения москвича, Киев, конечно, изменился.

- В какую сторону?

- Не скажу, что появилась агрессия, но, по моим ощущениям, город стал жестче. Видишь людей в форме и с глазами, по которым видишь: они не просто в форме.

А что такого в этих глазах?

- Война, война! Такие глаза, конечно, совсем не у всех. Я тебе сейчас, наверное, это не смогу объяснить, но если ты был на войне, то эти глаза ни с чем не перепутаешь. Они все по-другому воспринимают…Меня, кстати, когда я вернулся в Москву с войны (Аркадий воевал рядовым в Первой Чеченской войне. - Е.К.), это тоже напрягало. Смотрю: люди бухают, веселятся, ни о чем не думают. И меня это взбесило невероятно!

Но войны эти - разные. Ту войну Россия не поддерживала и в целом была против нее. Здешняя же война, хочешь - не хочешь, для Украины - справедливая. То есть, собственно, и Майдан, и все, что здесь было, - делалось для этого. Чтобы люди здесь сидели, выпивали, гуляли. Свободные люди в свободной стране и в свободном городе. Отстояв свое право на свободу.

Люди, вернувшиеся с фронта, по-разному воспринимают отдыхающих соотечественников. Одни - с возмущением: там ребята воюют, а эти…Другие - с пониманием: мол, мы для того и воюем, чтобы девочки могли заниматься шопингом и сидеть в кафе.
Правда, к беззаботно веселящимся молодым людям призывного возраста отношение, кажется, негативное и у тех, и у других…

- А это не может не раздражать. Ну, давай откровенно: страна в эту войну не вписалась так, как могла бы вписаться. Там, на передовой, сейчас должно быть тысяч 200 человек. Этого нет, и понятно, что это раздражает. Но извини меня, нельзя взять - и полностью перевести страну на военные рельсы. Кто-то должен и здесь работать. В конце концов, эти кафешки делают бюджет, который потом будет идти на покупку всего необходимого. От этого никуда не деться.

Полгода назад на мой вопрос, почему ты с семьей не уедешь из России, ты отвечал так: "До последнего момента, когда можно будет держать семью в России, мы будем оставаться в России. А вот как поймем, что через 2 часа "ахтунг!" - тогда уезжаем".
Выходит, "ахтунг" для тебя пока не настал?

- Ситуация остается на прежнем уровне. На прежнем. Совсем "жопа" была в феврале. Ощущение было такое, что дальше начнется война, ГУЛАГ, что мы возвращаемся в 37-ой и 41-ый год.

Но после убийства Немцова…мне кажется, оно шокировало всех. Мы оттуда, с верхушки, информации не имеем, но по слухам, которые в России довольно активны, говорят, что Путин реально был в ярости, когда Немцова убили. То есть, вот это убийство Ефимыча градус истерии снизило. Потому что все понимали: что-то будет. Начнут сажать, наверное, начнутся какие-то погромы. Ведь по государственному телевидению активно призывали к погромам, к чисткам пятой колонны. Ходил "Антимайдан", вся эта лабуда: Владимир Владимирович, мы только и ждем, что команды: "Фас!"

То есть, все понимали: что-то будет. Но думали, что начнется с людей второго-третьего ряда публичности. С арматур в подъезде, с левых уголовных дел (которые уже есть и сейчас). Но то, что убьют человека первого плана публичности; убьют в 100 метрах от Кремля - этого не ждал никто. И вот это как-то охладило. И потом, они изначально взяли такую планку пропаганды, такую планку зомбирования, перепрыгнуть которую уже нельзя. Вот, человек один раз посмотрел про распятого мальчика, второй раз про эпилептическую старушку; про снегирей посмотрел…И после этого пропаганда на него перестает действовать. На седьмой, восьмой, двадцатый раз он уже не воспринимает, реагирует в таком духе: "Ну, че ты мне говоришь, я и так все знаю, они фашисты и бандеровцы. Все уже понятно".

И вот этот уровень истерики, который в России был на высочайшем уровне - общество на таком высочайшем уровне год держать просто невозможно.

- Это ты сейчас так рассуждаешь. А в ночь после убийства Немцова не было желания собрать все вещи и уехать прямо сейчас?

- Было.

Потому что, вот, я живу в Киеве - но, услышав об убийстве Немцова, одним из первых подумал про тебя.

- Нет, ну моя-то очередь, по идее, должна прийти потом. Но желание такое присутствовало, потому что первое ощущение было такое: все, ****ец, приехали. Суши сухари и жди, когда за тобой воронок приедет.

- На осадное положение всей семьей не переходили? Закрыть дверь, не выходить…Я просто пытаюсь представить, как бы сам повел себя в такой ситуации.

- Да мы, в принципе, последние года два-три так и живем. Без лишней необходимости из квартиры не выхожу. Но все-таки сейчас стало немного полегче. Ощущение паузы.

Есть известная формула братьев Стругацких про то, что на смену серым приходят черные. Ну, или коричневые. То есть, сейчас эта линия невозврата, которая была близка в феврале, снова отодвинулась?

- Отодвинулась, пускай и не исчезла полностью. И даже уровень истерики по телевидению снизился. Я тебе уже говорил, что вариантов того, как будет развиваться Россия - вагон. Вот одна из возможных точек экстремума: Россия вернется хоть в какую-то адекватность, перестанет быть психушкой и станет хоть какой-то страной. И, может, Алексею Навальному даже дадут занять 2 места в Государственной Думе…

Этот шанс у России до сих пор еще есть. Калитка закрыта еще не полностью. Но это одна точка экстремума. Вторая точка - это когда к власти придут полные, конченые фашисты. После которых Путин покажется добрым плюшевым медвежонком. Эта возможность тоже есть. Вот эти две точки экстремума все еще остаются. Между ними возможен абсолютно любой вариант. И пока нет этого ощущения, что, вот, брат, у тебя осталось 2-3 часа, чтобы кинуть в чемодан трусы-носки и быстро валить - до тех пор я все еще остаюсь в Москве.

Тебя ведь в конце прошлого года активно клевали по российскому ТВ. Даже отдельный эпизод в фильме про национал-предателей посвятили. В этом году ничего такого не было?

- Нет. Понимаешь в чем дело: когда Владимир Владимирович пришел к власти, он совершенно точно понял то влияние, которое на общество оказывает телевидение. И первым делом начал его громить. Сначала НТВ, а дальше пошло-поехало.

Но, опять же по слухам (поскольку никакой информации у нас нет): говорят, что интернетом он не пользуется вообще. Новости ему референты приносят в папочках. То есть, возможностей интернета он не понимает. Поэтому тявкать в Фейсбуке пока еще можно. Нельзя делать какие-то вещи в реальности. Непонятно сейчас, что случилось с Кара-Мурзой.Но тявкать в Фейсбуке пока можно. Вот, он этого не понимает, а мы ему подсказывать, конечно, не будем. Могу только сказать, что как только в России закрывают Фейсбук, я уезжаю. По той простой причине, что мне жрать чего-то надо. А хлеб свой я добываю через Фейсбук. Это мое средство массовой информации, где я работаю. Поэтому здесь у меня - без вариантов.

Здесь, в Украине, одна из главных тем последних недель - это двое задержанных спецназовцев ГРУ. Мне только показалось, что на своей странице в Фейсбуке ты, со своим военным опытом, отозвался о них с какой-то жалостью? Что, естественно, вызвало возмущение у части твоих украинских подписчиков.

- Давай так: во-первых, это не просто армия. Это спецназ ГРУ. Хотя если по уму, это, конечно, никакой не спецназ. Потому что спецназ ГРУ - это-совсем другое, он создавался в другой стране, это был совсем другой уровень. А тот уровень, который мы имеем сейчас (глядя на этих двух пленных) - это уровень нормального профессионального пехотинца. Тем не менее, они называются "спецназ ГРУ". О`кей, будем его таковым считать. Но спецназ ГРУ изначально создавался для диверсионных действий в тылу армии противника на территории противника. Это их задача. И еще: спецподразделения должны выполнять приказ. Спецназ ГРУ, он не должен думать. Ему дан приказ, он пошел его выполнять. Он изначально заточен под то, чтобы выполнять приказы! Из-на-чаль-но!

Идем дальше. Сфера деятельности любого спецназа всегда лежит в сером сегменте. Посмотри, как американский спецназ отработал против ИГИЛа, кого-то грохнул. Израильтяне работают в Палестине. Все это, мягко говоря, не вяжется с международными конвенциями.

То есть, я не могу предъявлять претензии к спецназу за то, что он выполняет приказы. Я могу предъявлять претензии за то, что ты как человек и гражданин должен думать. И если видишь, что эта война неправильная и несправедливая - клади автомат на стол, говори: "Я увольняюсь" и уходи из этой армии. Но им же мозги засрали вообще дальше некуда! Говорят, что когда этого капитана брали в плен, человек реально совершил подвиг! Отказался от наркоза, и ему реально операцию делали без наркоза, потому что он думал, что ему вырежут почки! То есть, ты понимаешь, насколько у него засраны мозги? Полностью!

Еще раз: солдат должен выполнять приказ. Претензии нужно предъявлять к тем, кто посылает этих людей на захватническую агрессивную войну - выполнять преступные приказы. А претензии к воюющим можно предъявлять, но на уровне: а чего вы не увольняетесь, мужики?

Допустим, обстоятельства сложились так, что тот еще воевавший на Первой Чеченской юный рядовой Аркадий Бабченко оказался на месте взятого в плен рядового спецназа ГРУ Александрова. Как бы ты себя вел в данной ситуации?

- Если бы мне сейчас было 18 лет и я служил в российской армии, я бы сейчас воевал с фашисто-бандеровцами за русских людей. Потому что чего можно требовать от 18-летнего парня? Ему вообще никаких претензий нельзя предъявлять? Это я сейчас, спустя 20 лет, только начал понимать, где мы были, чего делали и что делаем сейчас. А если бы я в 18-летнем возрасте попал в плен, я бы плакал, размазывал сопли по лицу и говорил: "Дяденьки, не убивайте". Вспоминая себя, могу сказать, что от меня в Чечне никакого толку вообще не было. Солдат из меня был вообще никакой. Просто нулевой.



Но извини меня, я был 18-летний мохор-пехотинец, призванный по призыву. А это человек, служащий по контракту, и все-таки спецназ.

Опять же возвращаясь к спецназу. Я когда-то говорил с одним из заместителей руководителя психоневрологической лаборатории КГБ. Он мне говорит: "Слушай, это несложно, хочешь, я тебя научу полностью восстанавливаться за 4 часа? Ты будешь высыпаться полностью. После этого мы можем перейти к пыткам. Я могу повысить твой болевой порог. Полностью игнорировать боль ты, конечно, не сможешь. Но повысить твой болевой порог я смогу".

То есть, по уму спецназ всему этому должны учить. Но вот тебе, пожалуйста, уровень спецназа.

А как научить переносить то, что солдат из плена звонит маме, жене, а те не отвечают?

- Их должны обучать, как вести себя в плену. Что говорить, как с психологической точки зрения построить свое общение. Но по этим видеокадрам, которые есть, я видел, что ни*ера такой подготовки не было! Абсолютный ноль! И говоря о спецназе ГРУ. Если бы у него был лозунг, он бы звучал так: "Это не мы". То есть, их изначально затачивают под то, что если ты идешь на задание и попадаешься, тебя кидают. Про тебя говорят, что это не ты, у нас таких людей нет, мы его вообще в первый раз в жизни видим, это вообще не наш. И ты должен говорить: я не имею к ним никакого отношения, я - пехота, доброволец, ополченец, кто угодно! Это уже потом, какими-то политическими методами, Родина будет пытаться тебя вытаскивать. Но этот спецназ создавался в другой стране, которая своих кидала хотя бы не так, как сейчас.

А здесь нет никакой подготовки. То есть, мозги пропагандой засрали, а подготовить - ни хрена не подготовили. Ведь по идее, это должен быть Рембо, который, если попал в плен, то говорит: у меня жены нет вообще; доказывайте, кто я, отрезайте мне пальцы, я вам скажу свое имя-звание-номер части-фамилию командира и больше ничего!

То есть, поведение должно быть таким. А то, что произошло в реальности, - для меня это еще один из показателей того, чем является путинизм. Вы, ****ь, построили милитаризованное полицейское государство, которое вторгается то в Грузию, то в Украину. Но даже в этом милитаризованном государстве на пропаганде ненависти вы умудрились просрать свой спецназ! Которого у вас, по сути, нет. Потому что, если судить по этим людям, то это, конечно, не спецназ.

- Полгода назад мы с тобой говорили о том, к чему нужно быть готовым семьям, украинскому обществу, когда ребята, сражавшиеся на этой войне, вернутся домой. И ты говорил о низком пороге страха у этих людей, об опасности того, что те из них, кто не смог заново найти себя в тылу, могут сбиваться в банды, чтобы заняться рэкетом, грабежом.
С тех пор я общался со многими психологами, военными и не только. Он разделяют твои опасения, но из опасных тенденций выделяют другие. И, прежде всего, - алкоголизм. Приходят мамы, жены - и жалуются, что стакан вытесняет семью.

У тебя, когда ты вернулся с Первой Чеченской, было нечто подобное? Или сразу погрузился в журналистику, и тебя миновала чаша сия?

- Я после Чеченской бухал года два. В журналистику я вошел раньше, но, даже войдя в журналистику, начал бухать. А бросил бухать только потому, что начал писать. Если бы я не начал писать, валялся бы сейчас обоссанным в канаве. Если бы вообще дожил до этого момента.

После Грузинской войны (на нее Аркадий ездил военным корреспондентом. - Е.К.) я бухал еще жестче. Алкоголизм - это реально самая-самая большая проблема. 95% возвращающихся оттуда первым делом садятся на стакан. И вот вытащить их оттуда - это как раз задача государства. Волонтеры могут делать эту систему, но полностью они ее не сделают.

При этом я считаю, что после войны бухать надо. Алкоголь - это вообще-то первое средство реабилитации. Вопрос в том, сколько ты будешь бухать. Вернулся с фронта - поставь себе планку. Скажи себе: "Сегодня первое июня? Вот, первого июля я прекращаю бухать и возвращаюсь в мирную жизнь".

После чего - месяц кочегаришь без просыху. Но через месяц завязываешь. Вот, если ты уверен, что можешь это сделать - тогда бухать можно. Если не уверен - тогда к стакану лучше не притрагиваться вообще. Тогда выбираться надо как-то по-другому: сажать цветочки, работать волонтером, заниматься благотворительностью, рисовать картины, писать. Очень хороший совет: пиши рассказы! Просто садись и все, что с тобой было, перекладывай на бумагу. Это очень помогает, это офигенная реабилитация!

- Ну, это для тех, у кого есть дар.

- Даже без дара. " Art of war " - ресурс, который в 90-х создал ветеран Афгана Володя Войт. Сначала там было 5 человек, потом 10. Потом туда начали приходить сотнями, солдаты просто писали. Никакой литературщины не требуется, просто напиши и дай прочитать. И это реально работает!

- Ну, не все умею писать, и не все хотят это делать. Может, тогда идти по израильскому пути? Там вернувшихся с войны загружают физическим трудом, он отвлекает, дает человеку ощущение собственной нужности.

- Я как раз хотел об этом сказать. У них есть программа: когда возвращаешься из Цахала (Армия обороны Израиля. - Е.К.), у тебя есть возможность поехать в кибуц, никого там не видеть, просто копать картошку лопатой. Физический труд на земле - тоже офигенная вещь! Я эту практику тоже всегда привожу в пример. Для Украины и России он тоже подходит как нельзя лучше. Построй овин, засади поле картошки, попробуй ее продать - вот такие вещи. Если не можешь писать, занимайся физическим трудом. Тоже очень помогает!

И семья. Если у тебя семьи нет, надо ее завести. Это основное. Главное, чтобы дети у тебя появились. Вот если дети появятся, тогда шансы зацепиться за жизнь у тебя возрастают кратно. Если нет, тогда хуже.

О семье и детях. Еще одна масштабная проблема, на которую жалуются приходящие к психологам родственники фронтовиков. Вернувшись с фронта, они и в тылу рвутся к боевым товарищам. Жена, дети часто уходят на второй план. Объяснение такое: эти люди мне - как братья, мы с ними в лицо смерти смотрели, я без них не могу…
И что делать родным и близким?

- Здесь совет можно дать семье: только ждать. Это лечится, но лечится только временем. Я все то, о чем ты говоришь, прочувствовал на себе, у меня все это было. Когда вернулся, оказалось, что кроме тех, с кем служил, нет вообще никого! Родители вообще перестают иметь значение. Потому что тем, кто не был на войне, жизнь дали родители. А те, кто были на войне, свою жизнь взяли сами - попросту родились заново. И тот, кто уходил на войну, назад не вернулся; пришел совсем другой человек.

Моя мама ездила за мной в Чечню, и у нее была своя война, свой синдром. Но мы с мамой после войны видеть друг друга больше 20 минут вообще не могли. Тут же переходили на крик, начинали ругаться. И здесь, во-первых, должна быть работа с психологами, а во-вторых - время. Семья должна понять, что человеку нужно время.

- Сколько времени?

- Несколько лет.

Твоей дочке - восемь. То есть, в Грузинскую войну ты уже был семьянином, и твоей семье тоже приходилось "выгребать"…

- Да. Но мне в этом смысле легче, потому что на вторую войну я ушел, когда мы познакомились с моей будущей женой, она меня еще оттуда ждала, 15 лет назад. То есть, у нее эта прививка была еще тогда. А справлялись бы очень тяжело. Я вернулся, мы вместе прожили, по-моему, два месяца. После чего вдребезги разругались - и потом я 2 года ее добивался заново. И это то, что мне помогло.

Все было ни разу не гладко. Потом мы долго примерялись друг к другу: она мирилась со всеми моими попойками, со всеми моими "контрабасами" из Воронежа, которые приезжали ко мне, и мы упивались просто в полные слюни... Она со всем этим мирилась, все это переживала. В итоге лет через 5 у нас семья более-менее состоялась. А когда родилась дочь и я поехал на Грузинскую, для меня это была уже третья война, а для нее - вторая. И мы уже к этому были готовы. Но я когда вернулся из Грузии, дочке было года полтора, и я хотел ее обнять, а она ко мне на руки просто не пошла. Потому что от меня смертью просто за километр разило. А дети это офигенно чувствуют…

Поэтому с детьми надо научиться оставлять войну за порогом. Вот я этому, слава Господи, научился. Здесь мы с тобой сидим-говорим, а у нас дома война - вообще табу. О войне никаких разговоров нет. И возвращаясь из командировки, я с себя все это стряхиваю и в квартиру вхожу уже папой и семьянином, обычным гражданином этого сраного общества.

И как, получается?

- Пока более-менее - да.

А когда уезжал в нашу зону АТО, что-то обещал жене? Ну, там: постараюсь быть осторожнее, звонить буду тогда-то…

- Нет, нет. Мы об этом тоже не говорим. Но она у меня тренированная, нам в этом плане легче. Она понимает, что, во-первых, мне уже не до этого. А во-вторых, нельзя тащить войну в семью, и нельзя тащить семью на войну. Это два разных мира, в которых ты - два разных человека. Там надо жить так, здесь - этак. То есть, папа закрыл дверь - и все, от папы 2-3 недели нет ни слуху, ни духу. Нет, время от времени я, конечно, звоню - но только чтобы сказать, что все в порядке.

 

Для всех желающих помочь Аркадию Бабченко в его работе в рамках проекта "Журналистика без посредников":

Карточка "Приватбанка" номер: 5168 7423 3613 0608.

Яндекс-кошелек, номер 410 011 372 145 462.

Для пользователей WebMoney кошелек номер R361089635093.

В Сбербанке карта номер 4276 3801 0488 9691.

Для пользователей MasterCard, VISA и Maestro карта номер 4276 3801 0488 9691.

Телефон (МТС) 8 915 237 41 788 915 237 41 78

Евгений Кузьменко, "Цензор.НЕТ"

 


Теги статьи: Бабченко Аркадий

Дата и время 05 июня 2015 г., 17:00     Просмотры Просмотров: 2447
Комментарии Комментарии: 0

Похожие статьи

Внесло не последний вклад в дебилизацию, – российский журналист жестко прокомментировал смерть Задорнова
Россиянин разволновал сеть сообщением о взрыве в Киеве
"Потрясающая история": раскрыта тайна украинской "бабушки Собчак"

Бабченко: У меня нет ни грамма сомнения в том, кто это сделал
Названа главная разница между армиями Украины и РФ
Аркадий Бабченко: Российские журналисты опаснее российских генералов

Бабченко: Культура вождения в Украине на уровне 90-х: это лечится элементарно!
Журналист из РФ прокомментировал казнь российского военного в Сирии
Если с Путиным что-то случится: Бабченко рассказал, что ждет "Л/ДНР"

Бабченко: Я обязательно вернусь в Москву. На первом же "Абрамсе" на Тверской, в люке, под флагом НАТО буду торчать я
Аркадий Бабченко: Вы зачем Днепр заср*ли?
"Будет "ДНР" от моря до моря": Бабченко очертил будущее России

Комментарии:

comments powered by Disqus
21 ноября 2017 г.
loading...
Загрузка...

Наши опросы

На чьей вы стороне в событиях под Радой?







Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.055106