АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал

У добровольцев никакого позитивного настроя по отношению к киевской власти нет

У добровольцев никакого позитивного настроя по отношению к киевской власти нет
У добровольцев никакого позитивного настроя по отношению к киевской власти нет

Дмитрий Ярош в интервью рассказал о совмещении воинских и депутатских обязанностей, о своем политическом будущем и отношении к центральной власти

Влащенко: Сегодня у нас в студии народный депутат Украины, глава военно-патриотического движения "Правый сектор" - Дмитрий Ярош.

Здравствуйте, Дмитрий. Рада вас видеть не в больничной палате. Пока вы воюете на востоке, здесь в смертельной схватке сходятся те люди, которые плечом к плечу стояли на Майдане. Вы все время на войне, но вы народный депутат. Вы себя кем считаете - политиком или военным?

Ярош: Я все же возглавляю военно-политическое движение – поэтому приходится заниматься и войной, и политикой. Политическое обеспечение нашей военной кампании тоже необходимо. Мы сегодня много делаем для того, чтобы в Верховной Раде представлялись интересы наши, для того, чтобы те революционные события, которые произошли на Майдане, имели логическое продолжение, чтобы революция все же получала конкретные результаты. И поэтому мы вносим и определенные законопроекты, которые делают эволюционные шаги в сфере национальной безопасности и обороны. Я говорю о законе об Украинском добровольческом корпусе, который мы внесли, поправки к закону об оружии, которые мы внесли, поправки к законам о социальной защите тех ребят, которые воюют и являются участниками боевых действий. Такая работа постоянно продолжается. Через своих друзей-депутатов я много чего могу делать и влиять на какие-то определенные события через команду своих помощников и юристов.

- Рано или поздно вам придется определяться - вы политик или военный?

- Да.

- Вы внесли закон о Добровольческой армии. Что это за закон?

- Мы взяли лучший опыт европейских стран - Финляндии, Эстонии, Швейцарии - и внесли его в этот закон. И украинская традиция там была. Когда мы говорим об Эстонии – там есть Кайтселийт - добровольческое движение, "Лига обороны Эстонии", которое узаконено и, соответственно, может влиять на сферу национальной безопасности и обороны. Люди, которые создавали Кайтселийт, говорят о том, что они тоже пользовались украинским опытом - опытом украинского казачества. Для нас это близко, и мы можем сделать такую систему, которая бы позволяла использовать добровольческий потенциал. Как война показала, он очень большой, и добровольцы лучше всего воюют на фронте. Как бы там ни было, они мотивированные люди. И, соответственно, мы можем весь этот потенциал задействовать и в борьбе с терроризмом, и в борьбе с внешними угрозами, и для решения каких-то определенных внутренних проблем. Это система, которая позволяет создать резервные батальоны по всей стране, которые может использовать и МВД для каких-то определенных вещей, и СБУ и ВСУ – там все это прописано. Мы сейчас пытаемся создать в ВР определенную группу депутатов, которая бы лоббировала этот закон, в том числе, и чтобы мы его все же провели. На мой взгляд, здесь надо только добрая воля руководителей крупнейших фракций и президента, конечно, который влияет на парламент.

- Какой ресурс у ДУКа? Сколько батальонов?

- На данный момент это около 14 батальонов, которые находятся в тылу, запасные батальоны. Это 5-й, 7-й, 9-й батальоны, которые на передовой, 8-я отдельная группа и отдельная тактическая группа.

- Фактически это отдельная армия, которая требует своего закона.

- Да.

- Какие у вас отношения с Наливайченко? Как вы видите этот сегодняшний конфликт – между СБУ и президентом, между СБУ и ГПУ?

- С Наливайченко у меня дружеские отношения, и я их никогда не скрывал. Но он никогда не имел влияния на создание, тем более "Правого сектора". Жизнь - это же не только политика, есть какие-то общие интересы, какие-то совместные действия.

- Когда вы познакомились?

- В 2008-2009 году. Когда мы с Наливайченко сразу, в первые дни после Революции достоинства, зашли в центральнее управление, там был некоторый беспорядок. Работников не было, на полу валялись документы. Он начал строить Службу безопасности буквально с нуля – я был свидетелем того, как высылались оперативные группы, которые должны были задерживать тех преступников, которые тогда бежали из Украины. И частично они задерживались – задержание того же Губарева и т. д. Соответственно, ребята работали очень маленькими силами. Сейчас эффективность работы СБУ намного увеличилась – это видно по ликвидации "Бессарабской народной республики" так называемой, которая была нейтрализована за счет действий СБУ, недопущениию харьковских всяких там народных республик и т. д. Недавно СБУ опубликовало данные о том, что взята ДРГ на Днепропетровщине. Мы активно сотрудничаем с контртеррористическимиподразделениями СБУ, помогаем всем, чем можем помочь.

- Т.е. вы не согласны с формулировкой президента, что Наливайченко "не справился со своей работой"?

- Не согласен, абсолютно. Но, зная Валентина, могу сказать, что он реально не держится за это кресло и готов к отставке. Просто пойдет ли она на пользу делу? Я очень сомневаюсь.

- Как вы считаете лично, как депутат, поддерживаете ли вы идею перезагрузки топ-менеджмента Минобороны?

- Я, кроме того, что народный депутат, еще является советником начальника Генерального штаба. Мы договорились, что я курирую, собственно, ДУК и вопросы военно-патриотического воспитания. Я могу ориентироваться в ситуации. И я всегда говорил и сейчас подчеркиваю: не в Муженко дело. Дело вообще в системе ВСУ, которая является практически калькой ВС СССР, даже худших образцов тех вооруженных сил, потому что 23 года армия у нас разрушалась, и, соответственно, и генеральская прослойка, которая есть в том же Генеральном штабе, даже положительные какие-то решения, которые принимает Муженко и опускает их вниз, они либо саботируются, либо выполняются не так, как надо. Уже и волонтерский десант завели в Минобороны и Генштаб, но и это не помогает ситуации.

- Роль личности в армии переоценить трудно. Кто-то может в "Правом секторе" саботировать указания Яроша?

- Теоретически возможно, но и достойное наказание.

- Чувствуете ли вы необходимость своих консультаций для Муженко? Или вы считаете, что в этих договоренностях вы были разменной картой: вы стали советником, а вам разрешат то-то, и т .д.?

- Это не разменная карта – это собственно политика. Мы наладили коммуникации нормальные. Мы решаем вопрос - есть дорожная карта государственной легитимации ДУК, и она заключается в том, что оружие, которое у нас на руках, трофейное, легально купленное и т.д., сейчас на ответственном хранении.

- Муженко на своем месте?

- Мне не очень этично высказываться сейчас – на месте или не на месте. Я просто не вижу сейчас среди генералов генерала, который бы заменил его, и все там бы изменилось.

- На днях заместитель командующего АТО Федичев сделал заявление: "Если Россия начнет полномасштабную войну с использованием авиации и ракетных комплексов "Искандер", нам технически сложно будет этому противостоять".

- Это генеральские штампы. Война идет гибридная против нас. Понятно, что потенциал российских вооруженных сил на порядок выше, чем украинский. Но при всем том бороться надо не только танками, артиллерией и т. д. Существует очень много форм. Партизанское движение во многих странах мира решает какие-то определенные вопросы. То есть можно пойти путем создания Сил спецопераций и активизировать его максимально. Сейчас происходят определенные вещи, которые засекречены, и я о них не могу говорить, но и там происходят определенные изменения - там боевые офицеры назначены на определенные должности. Например, Муженко назначил Забродского Михаила, командира боевых бригад, командующим ВДВ. Я с ним воевал и знаю профессионализм этого человека. Комбриг 93-й бригады стал на генеральской должности начальником "Десны", учебного центра. Олег тоже всю войну прошел, и это тоже боевой офицер. Это то, о чем мы говорили летом прошлого года – есть офицеры уровня майоров, подполковников, которые уже имеют боевой опыт и у которых душа болит за ВСУ – их надо поднимать.

-Что вы думаете о последней волне мобилизации, когда берут "молодняк", который ничего не знает и его нужно обучать? Или надо заключать контракты с теми, кто хочет и умеет воевать?

- Мобилизация неудачная. И шестая волна, которая начинается, думаю, что она тоже будет неудачной. Опять-таки пользуемся теми советскими образцами: мобилизационными планами и т. д. Поэтому в этом направлении тоже надо работать и менять эту систему.

-Но мы ж уже 1,5 года знаем, как нужно. Почему мы по другому принципу не формируем армию?

- Люди не готовы к мобилизации. И даже те кадры, которые могли бы быть полезными - разведчики, артиллеристы, танкисты, - никто не хочет! Войны нет! Зачем туда идти воевать? Психологически нет в обществе войны. Это самая большая проблема. Все зависит, собственно, от Верховного главнокомандующего. Они создали Министерство пропаганды, а его работу мы не видим абсолютно. Я вчера приехал, меня ребята пригласили на презентацию очередного фильма о донецком аэропорте "Добровольцы божьей четы". Там, собственно, "Правый сектор", десантники, те, кто оборонял донецкий аэропорт, и авторы фильма вышли к представителям власти, бизнесменам с предложением: давайте раскручиваться, это тот фильм, на который молодежь может ориентироваться. Он прошел по кинотеатрам по Украине, люди идут, полные залы, но от государства никакой поддержки. А на таких фильмах можно воспитывать молодежь. Такие фильмы уже могут влиять и на мобилизацию. Это тоже очень конкретная вещь.

- Кто обучает сегодня молодых? Есть ли у нас кому их обучать?

- Боевые офицеры, имеющие боевой опыт, становятся теми, кто учит новопризванных солдат всем азам военного дела, которые необходимы на фронте. И те обучения в Широком Лане, которые я видел, они, наверное, первый раз в истории независимой Украины были проведены с боевыми стрельбами, когда "Грады" работают, идет наступление, например, и снаряды рвутся за 0,5 км от личного состава, авиация работает... Также нам помогают иностранные инструкторы: канадцы, США, европейские страны инструкторов направляют.

- Выполняет ли социальные обязательства государство по отношению к вашим товарищам (оплата 1000 грн в день, квартиры и т. д.)?

- Не так, как хотелось бы. Но определенные подвижки есть в этом плане – я общаюсь с ребятами, которые уже на дембель пошли, после года войны. Одни получили статус участника боевых действий и, соответственно, социальный пакет, вторые еще не получили. Хотя цифры, которые мне приводили - идет динамика положительная в этом плане.

- От чего это зависит?

- От местной власти, в том числе, но, кроме того, от зашоренности бюрократического аппарата МО. У них там комнаты завалены личными делами. И такое впечатление, что мы живем не в 21 веке и компьютеризации нет. Соответственно, это очень сильно стопорит все эти вещи. Я уже не говорю о добровольцах. С бойцами ДУК нам удалось провести поправки в закон о социальной защите, где и добровольцы указаны. Мы передали списки погибших, наших собратьев, для того, чтобы семьи получили социальный пакет, но пока что ни одного прецедента нет. Бюрократическая волокита, куча справок, соответственно, очень тяжело оно идет.

- Хочу процитировать Юрия Касьянова: "Чем дольше находишься в зоне, тем меньше хочется писать в Фейсбуке. Поздно ночью, дотянувшись до интернета, если он есть, пролистаешь ленту и понимаешь - ты на другой планете. Позиция Запада, козни Кремля, ссора Наливайченко с Порошенко, заявления ОБСЕ, курс доллара и сами деньги -здесь почти ничего не значат". Скажите, а что имеет значение для тех людей, которые в окопах, на передовой?

- Пожалуй, больше всего им хочется определенного признания общества – что они делают это не просто так. Тем более оппозиционная такая война-не война, неизвестно что. Я как раз попал недавно в Широкино, там "ОБСЕшники" были, и не было обстрела. Как только они уехали – три часа работала их артиллерия, минометы, которые были отведены. Три часа – и у нас нет ответки. Что думают люди на передовой – что их сливают, что их предают, потому что так не должно быть. Хотя я был свидетелем разговора Муженко и нескольких генералов – Муженко давал указание, что если есть огонь по нашим, то ответный огонь должен открываться. Правда, это было месяц назад, может, за это время изменилось что-то. Но это неправильно, и бойцы считают, что это измена. И имеют все основания, потому что ранения получают. У нас, в ДУК, за последние несколько недель, на тех участках фронта, где мы расположены, около 25 раненых, двое убитых. Буквально за две недели. Нет адекватного, симметричного ответа на действия российских террористических войск.

- Что думают ваши товарищи о правительстве, о президенте, о тех людях, которые находятся здесь и продолжают жить, как будто ничего не случилось? Они знают, ради чего они воюют?

- Я гораздо больше общаюсь с добровольцами, и понятно, что все эти люди знают, за что они воюют - "за Украину, за ее волю, за честь, за славу, за народ". Но при всем этом все прекрасно осознают, что то, что делается в тылу – это предательство и национальных, и государственных, и любых других интересов. Никакого позитивного настроя по отношению к государственной власти киевской нет – ни к президенту, ни к правительству. Тем более родители или жены звонят - говорят о социально-экономическом положении, о том, что не за что жить. И оно ничего хорошего ни для власти, ни для государства не принесет, пока эта ситуация не будет радикально изменена.

- Что делать с тем, что солдаты, которые приходят после боевых действий, после ротации, пьют?

- Очень важно наладить социально-психологическую реабилитацию бойцов. Даже по линии нашего корпуса работаем с психологами, стараемся это делать. Наши так не пьют, но это все равно большая психологическая нагрузка - когда постоянно кровь, когда рядом гибнут твои друзья. Я вчера с заместителем министра социальной политики встречался, и мы обсуждали этот вопрос. Я знаю, что западные партнеры Украины постоянно обращаются с определенными предложениями, чтобы сделать реабилитационные центры, повезти людей за границу, еще что-то попробовать. Частично оно делается, но очень медленно, и не так, как должно бы быть. Поэтому ребята-армейцы находят выход в пьянке. Но это же не выход. Потому что потом всяческие уголовные преступления происходят.

- Как вы предполагаете контролировать появление и рост радикально настроенной молодежи?

- Степень радикализма всегда растет в обществе нестабильном. Там, где власть не имеет реформ, не имеет положительных сдвигов - эту степень радикализма не проконтролируешь полностью никогда. Он будет расти, пока наша власть занимается тем, чем она занимается: не строит украинское государство, а выясняет отношения между собой, не блокирует коррупционные схемы и т. д. Поэтому здесь ничего не сделаешь - уровень радикализма, скорее всего, будет расти в обществе. Это вариант для государства не очень хороший.

- Что надо делать с тем, что военные части выходят из правового поля, как батальон "Торнадо", которому вменяют грабежи, пытки и изнасилования?

- Безусловно, это должно наказываться. Но при всем том здесь нужно очень детальное расследование. Я не могу об этом говорить, ибо не владею материалом. А вы знаете, какие у нас прокуроры - однозначного доверия ко всем прокурорам у меня нет. Здесь должна быть комплексная проверка, и депутатам надо взять на контроль - оно соответствует действительности или это очередной этап борьбы с добровольческим движением. Это же добровольческий отряд - бывший "Шахтерск", который потом стал "Торнадо". Я получал информацию еще в прошлом году, что существуют определенные проблемы в определенных добровольческих формированиях. Туда же не все ангелы приходят – есть люди, которые воюют, а есть люди, которые занимаются всевозможными схемами. Но с ситуацией надо разобраться, чтобы это не была месть за какие-то вещи, потому что я слышал, что ребята задержали контрабанду, и после этого... это как с Наливайченко получается - пока не озвучивается какая-то тема, все нормально, никаких претензий. Как только идет какое-то задержание, блокада контрабандных потоков – сразу возникают проблемы.

- Есть ли в армии пытки, мародерство, контрабанда в массовом количестве?

- Конечно, какие-то определенные такие вещи есть. Полностью от этого не уйдешь, а когда еще армейская система не совершенна, контроль за правопорядком в воинских частях очень несовершенен. Мы же вносили в Верховную Раду закон о военной службе правопорядка, но ВР не приняла тот закон, то есть не дала возможности собственно армейским подразделениям, полицейским, контролировать ситуацию. Оно есть, но я бы не сказал, что это очень массово и везде и всюду.

- Кто должен контролировать это все?

- Военная прокуратура и военная служба правопорядка.

- А в армии это зависит от командиров –что происходит в части?

- Безусловно, армия - это авторитарная структура. Командир или позволяет, или чего-то не видит, или некомпетентен. Если берется пленный диверсионно-разведывательной группой, а командир сидит в это время на командном пункте, плененный хорошенько прессуется, а командир может этого и не видеть, не знать, потому что существует определенная групповая порука в этой микрогруппе. Такие возможны случаи, но не надо преувеличивать - это могут быть единичные случаи, когда на адреналине ребята воюют, то человек добрый и отзывчивый на войне может себя проявить как некий зверь, в определенной конкретной ситуации.

- Партия "Укроп" - это ваша история будет?

- Нет. Ни в коем случае.

-Т.е. вы пойдете на выборы с "Правым сектором"?

- Конечно. Это даже не обсуждается.

- За счет чего растет ваш рейтинг? Вы же все время молчите.

- Я сам удивляюсь. Я не часто появляюсь в Киеве. Но когда могу, всегда даю интервью. Даже на выборах, когда я вел свою избирательную кампанию, я говорил избирателям, что пока идет война, 90% времени я буду отдавать войне. Это у меня прифронтовой округ, как раз последний на востоке Днепропетровской области, и главная моя задача, как депутата и руководителя "Правого сектора", - это не пустить войну сюда. И я это делаю максимально.

- Вы в числе прогульщиков в ВР.

- Я на больничном нахожусь. Этапный больничный на 4 месяца, уже передан в ВР, а дальше уже реабилитация.

- Выйдете из больничного и будете все время в ВР?

- Нет, не буду. Буду, но не так часто, пока идет война. Если бы был мир, то я занимался бы полностью депутатской деятельностью. Я вижу, что депутатский мандат необходимо использовать в первую очередь для того, чтобы реализовать те обязательства, которые я имею перед добровольцами, армейцами.

- Чувствуете ли вы иногда отчаяние?

- Не до того.

- Как часто вы сегодня общаетесь с днепропетровской командой?

- С Филатовым очень часто, и по депутатской деятельности у нас дружеские отношения с ним.

- Какой сегодня рейтинг у "Правого сектора"?

- Около 5% по Украине.

- Были ли вы за границей за последний год?

- Я в Интерполе в розыске - не был.

- Были ли за границей ваши родственники?

- Нет.

- Верите ли вы своему президенту?

- Нет.

- Верите ли вы министру обороны?

- Я верю в Бога. Мне кажется, что Полторак неплохо работает.

- Есть ли у вас крестные дети? И занимаетесь ли вы ими?

- Да, есть. Но сейчас очень мало, к сожалению.

- Кто из детей депутатов или чиновников воюет на передовой?

- Не знаю, не встречал.

- Какие чувства вы испытываете по отношению к российскому народу?

- Российский народ является носителем российского империализма. Если бы российский народ занимал другую позицию – не было бы агрессии против Украины. Но ненависти у меня нет. У меня очень много русских в подразделениях "Правого сектора" воюет против российского империализма.

- Кто из современных украинских политиков вызывает у вас уважение?

- Конечно, есть люди, которые занимают принципиальные позиции.

- Есть люди, которые для вас являются образцом?

- Я украинский националист, и, соответственно, примеры - это и полковник Коновалец, и Роман Шухевич, и Степан Бандера, и мой учитель, к сожалению покойный, Василий Иванишин. Это те люди, на которых я стараюсь равняться.

- Три вещи, которые вам удалось сделать за последний год?

- Самое главное - удалось сделать "Правый сектор" фактором политической жизни, государственного строительства. Второе – это ДУК как определенное явление в военной плоскости, и третье – удалось войти в украинскую политику, даже неожиданно для себя.

- Спасибо большое, Дмитрий. Желаю вам, чтоб вы остались живы, чтобы вы работали для украинской политики и не ушли из нее, а также чтобы вы работали для украинской армии.

112.ua


Теги статьи: Ярош

Дата и время 20 июня 2015 г., 10:01     Просмотры Просмотров: 2898
Комментарии Комментарии: 0

Комментарии:

comments powered by Disqus
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Кто на ваш взгляд самый большой враг Украины?









Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.545168