АНТИКОР — национальный антикоррупционный портал
Киев: -1°C
Харьков: 0°C
Днепр: -2°C
Одесса: 0°C
Чернигов: -3°C
Сумы: 0°C
Львов: -1°C
Ужгород: 4°C
Луцк: -2°C
Ровно: -2°C

СНАЙПЕР 3-ГО КИРОВОГРАДСКОГО ПОЛКА СПЕЦНАЗА АЛЕКСЕЙ ЩЕРБАК: "В ПЕРВУЮ ЖЕ НОЧЬ В ГУКОВО Я ВИДЕЛ ИЗ ОКНА, КАК ШЕСТЬ "ГРАДОВ" СТРЕЛЯЛИ В СТОРОНУ УКРАИНЫ"

СНАЙПЕР 3-ГО КИРОВОГРАДСКОГО ПОЛКА СПЕЦНАЗА АЛЕКСЕЙ ЩЕРБАК: "В ПЕРВУЮ ЖЕ НОЧЬ В ГУКОВО Я ВИДЕЛ ИЗ ОКНА, КАК ШЕСТЬ "ГРАДОВ" СТРЕЛЯЛИ В СТОРОНУ УКРАИНЫ"
СНАЙПЕР 3-ГО КИРОВОГРАДСКОГО ПОЛКА СПЕЦНАЗА АЛЕКСЕЙ ЩЕРБАК: "В ПЕРВУЮ ЖЕ НОЧЬ В ГУКОВО Я ВИДЕЛ ИЗ ОКНА, КАК ШЕСТЬ "ГРАДОВ" СТРЕЛЯЛИ В СТОРОНУ УКРАИНЫ"

26-летний снайпер 3-го кировоградского полка спецназа Алексей Щербак в окружении под Изварино спас 8 бойцов своего подразделения несмотря на то, что сам был тяжело ранен и не мог ходить. За героизм и мужество разведчик был награжден в Черновцах орденом "Народный герой Украины".

- Я всегда хотел быть военным, - говорит Алексей. - И мечта сбылась. Я - кадровый военный. В моей семье воевали и прадед, и дед, и отец. Считаю, каждый мужчина должен служить в армии, поэтому после окончания университета пошел на службу и был отобран в группу снайперов отряда специального назначения.

- Алексей, у вас было ощущение, что на нашу землю когда-нибудь придет война?

- Да я не думал, что когда-нибудь увижу настоящую боевую тревогу! Но когда начались события в Крыму, наши группы отправили в приграничные с Россией области. А я в марте расписался, поэтому как раз находился в отпуске. Но через две недели после свадьбы меня вызвали в полк. Не дали догулять медовый месяц. И 7 апреля мы вылетели в Донецкий аэропорт.

Бойцы 3-го полка спецназа были одними из первых, кто взял под охрану этот важнейший объект. И первыми, кто вступил в бой на территории аэропорта 26 мая. Кировоградцы вошли туда, когда терминалы были еще целыми, а вышли через полгода - там уже были руины...



Та самая вышка Донецкого аэропорта, на которой находился Алексей Щербак


- Я находился в Донецком аэропорту полтора месяца, - продолжает Алексей. - Чаще всего был на наблюдательной вышке. Мне прекрасно было видно, как из Донецка улетали те, кто мог. Видел очень известного украинского олигарха, который сел в свой самолет, ждавший его в одном из ангаров... Большинство людей убегали не в другие города Украины, а за границу. В основном, в Германию. Все происходило в суете. Паника ощущалась в воздухе.

Вы тогда могли представить, что через полгода аэропорт будет разрушен практически до основания?

- Я понял, что ситуация более чем серьезная, еще в самом Донецке. Три первых дня после прилета мы провели в местном военкомате. Его окружили, пытались захватить. Мы получили команду не стрелять. Хотя люди, собравшиеся возле здания, были агрессивно настроены. Когда мы выехали в аэропорт, я наблюдал такую картину: люди, извините, как стадо баранов, толпились и кричали под военкоматом, а несколько человек стояли в сторонке, наблюдали за всем, явно координировали действия. Было понятно, что управляют толпой и у них есть план действий...

Начиная с середины апреля большую часть наших людей начали отправлять на усиление в Краматорск, Артемовск, штаб АТО. В аэропорту нас осталось около 60 человек. Это вместе с десантниками 25-й бригады. Первыми по новому терминалу начали работать "зушки" 25-ой бригады. Покрошили ополченцев нормально. Когда начался первый бой 26 мая, я находился на вышке. Хорошо видел, как в новый терминал заходили боевики, как заезжали КАМаЗы, из них выгружали стрелы ПЗРК, устанавливали АГС. Но нам не позволяли стрелять.

Насколько это злило?

- У меня было ощущение, что пар из ушей пойдет от злости. Если бы нам дали команду, боевиков можно было бы уничтожить на этапе, когда они только приблизились к аэропорту. На этом бы все и закончилось. А так им дали время подтянуться и обосноваться в новом терминале. По данным нашей разведки, туда вошли до 300 боевиков. Большая часть, конечно, там и остались.

Лично вы участвовали в первом бою в аэропорту или только наблюдали за ним?

- С того дня воевали все, кто там находился. Я был на самом верху вышки - центра управления полетами, откуда хорошо просматривалась практически вся территория аэропорта. Несколько человек нашего подразделения оставались на первых двух этажах, где размещались административные помещения. Сверху я передавал данные. В день, когда в аэропорту начался первый бой, я видел, как со стороны супермаркета "Метро" и складов подходили люди. Первые выстрелы застали меня на парапете вышки, которую тоже сразу же начали обстреливать. На меня посыпалось стекло. Я отполз вглубь здания. Отстреливаясь, совершил ошибку - сделал один выстрел и не поменял позицию, а сразу выстрелил снова. Враг тут же определил, где я нахожусь. После этого я, спускаясь, делал выстрел, и уходил в другое место помещения. Так постепенно я спустился вниз. Бойцы, которые там находились, были ранены и посечены осколками стекол: первые этажи обстреляли из АГСов. Оказал помощь - уколол, перевязал... Ополченцы, войдя в новый терминал, очень хотели захватить вышку. Чтобы прощупать, какие силы ее защищают, запускали каких-то малолеток, чтобы они все высматривали. Мы не могли стрелять по этим детям. Пугали их и отгоняли, делая несколько выстрелов в воздух из пистолета. Представители батальона "Оплот" в новом терминале захватили средства связи, которые были в единой системе аэропорта. Поэтому они выходили на связь с нами. Кричали в рацию: "Сдавайся, Кировоград"...

Первый бой в аэропорту длился двое суток. Затем интенсивность стихла, но все равно стычки продолжались. В общей сложности мы тогда не спали пять дней. Так, часок урывали по очереди. Между терминалом и вышкой находилась посадка. В ней потом наши бойцы обнаружили немало погибших ополченцев...

После недельных боев в аэропорту нас поменяла 72-ая белоцерковская бригада. Ну как поменяла. Группа нашего полка под командование Жени Подолянчука, Скаута, Народного героя Украины, осталась в старом терминале, а меня с другими ребятами перебросили под Славянск и Красный Лиман. Там мы вели разведку возле вражеских блокпостов. Как-то завязался бой. Не бой, а бойня. Молоденький сосенки в посадке валились, срезанные огнем. Первые секунды было страшно. Но у нас были хорошие наставники. Один из них - наш замкомандира отряда Герой Украины подполковник Юрий Викторович Коваленко. К сожалению, он погиб под Изварино... Поэтому голова быстро вспомнила все, чему учили во время учебы, и тело стало работать автоматически. Помню, как ползу за Палычем, а у него из подсумков выпадают магазины. Я их собираю с мыслью: еще пригодятся.

Тогда же серьезно был ранен мой товарищ Рома. У него были прострелены обе ноги. Пока мы оказывали ему помощь, он сказал: "Там Юрка Савельев остался". Шесть человек вызвались вернуться за ним. Возвращаться в пекло было страшно. Но нельзя было бросать своего. Из-за того, что у меня медицинское образование, я всегда тягаю с собой рюкзак со всем необходимым для оказания первой помощи, у меня есть и капельницы, которые я могу поставить... В общем, нашли мы Юру в "зеленке". Снова завязался небольшой бой. Знаете, первый бой в аэропорту - это было страшно. Но он не сравнится с тем, что творилось в сосенках. Там было гораздо страшнее. Слава Богу, вынесли своего, оказали помощь... Юра был тяжелым. Ему перебило левую руку. На нее наложил шину. И было ранение в бок между пластинами бронежилета. Пуля пробила печень и застряла в позвоночнике. Километров семь-восемь мы с ребятами тащили раненых пацанов. Из безопасного места их забрал вертолет... Рома уже в строю, служит, как положено. Юра Савельев только начинает ходить.

- Откуда у вас навыки оказания первой помощи?

- Моя мама - медик. И я после школы решил пойти по ее стопам. Окончил медицинский колледж, затем академию. Еще и в фармуниверситет поступил. После этого пошел служить по контракту. Полученные знания очень помогли на войне. А за то, что у меня есть медицинское образование, мне дали позывной Знахарь. Получив орден "Народный герой Украины", я не даром поблагодарил всех своих наставников и учителей. Если бы не они, мне пришлось бы тяжело, я бы не смог помочь раненым.

В июне 2014 года нас отправили под Изварино, на границу с Россией. Там мы находились месяц. Трошки шкодничали, несмотря на то, что находились в окружении. Нам с самолетов, которые тогда еще летали, сбрасывали еду, боеприпасы. Обстреливали нас с российской территории. В один из дней мы сделали там фотографию. На ней 12 ребят. В живых осталось пять человека. В том числе я...



Стоят слева направо: Владимир Дудко (жив), Николай Алексеев (погиб), Максим Бендеров (погиб), Максим Кириленко (жив), Виталий Онойко (жив), Богдан Каравайский (погиб), Виктор Луценко (жив)
Сидят на переднем плане с пулеметами: Станислав Маисеев (погиб), Максим Вербовый (погиб), Иван Марков (погиб)
Сидят на втором плане: Дмитрий Рябой (погиб), Алексей Щербак (жив)

Вас же там ранили?

- Да, но в тот момент я ничего не понял. Услышал свист - и вырубился. Очнувшись, подполз к Боде Каравайскому, снайперу, который лежал неподалеку. Когда оказывал ему помощь, услышал крик: "Знахарь, сюда!" Пополз. У меня с собой в карманах всегда было несколько жгутов, и в тот день я как раз получил обезболивающие. Восемь ампул были у меня в нагрудном кармане. Поэтому мог оказывать помощь тем, кто пострадал.

Но ведь и вы были ранены. Насколько тяжело?

- Ходить не мог... Когда я очнулся, лицо у меня было залито кровью - в лоб вошел осколок. Больше всего переживал, чтобы глаза были целыми и "бубенчики" не отбило, - Алексей смеется. - Проверил то и другое - вроде бы все в порядке. Остальное меня беспокоило меньше. Поэтому начал осматривать ребят, которые лежали рядом. Многие погибли. Несколько человек были очень тяжело ранеными... Виталику оторвало пальцы на руках и пробило грудную клетку. Одному бойцу неподалеку от меня ноги оторвало... По радиостанции связался с соседним окопом. В него и стаскивал ребят. Хорошо, медикаменты были под рукой.

- Сколько вы там пробыли до того, как вас вывезли?

- Не могу сказать. Интенсивный обстрел длился минут сорок. И когда все затихло, нас посадили в машину и отправили в Красный партизан, где находился штаб батальона 72-ой бригады подполковника Михаила Драпатого. Уже там я сам себя перевязал. И выяснил, что в меня вошли 14 осколков: в голову, шею, туловище, руки... На левой ноге был перебит тазобедренный нерв, поэтому я не мог ходить. Двое суток мы, раненые, пролежали в палатке при санчасти. Мы продолжали оставаться в окружении, поэтому более квалифицированную помощь получить не могли. Вывезти нас было невозможно. В один из дней нас накрыли "Грады". Как же тогда захотелось жить! Я отполз и упал в яму, где генератор работал. Во время второго обстрела забрался в блиндаж. Там мне укололи обезболивающее, потому что орал от боли. Адреналин, который не позволял мне чувствовать боль сразу после ранения, перестал вырабатываться.

Через двое суток нас отправили на российскую территорию, в больницу приграничного города Гуково. Единственный нормальный там человек - главврач. Оказалось, что он родом из Кировограда. Сепары были с нами на одном этаже. На костылях выходишь покурить, а на тебя смотрит чувак с перебинтованной рукой... И во взгляде его ненависть. В первую же ночь в Гуково я видел из окна, как шесть "Градов" стреляли в сторону Украины. Есть даже видео, подтверждающее это...

Как вас забрали на украинскую территорию?

- Для этого многое сделал консул Украины в России. Он добился, чтобы выделили воздушный коридор. Прилетел самолет и забрал нас, раненых. Из Ростова мы летели в Одессу, облетая Донецкую область и Крым...

В российской больнице вас допрашивали?

- Да, но не пытали. Давили только морально. Они знали, кто мы такие, выяснили, что я спецназовец. Родные узнали о моем ранении случайно. Подруга жены увидела мою фамилию в списке раненых в интернете и рассказала об этом. У жены случился нервный срыв... Ведь в тот же день я звонил ей и говорил, что все нормально. Я был уже ранен, просто не хотел ее пугать... Моя жена к армии не имеет никакого отношения. Раньше она работала в налоговой инспекции, а сейчас - в казначействе. Постоянно говорит мне: "Хватит воевать". Но мне же всегда хотелось быть военным. Поэтому профессию я не оставлю. Я нахожусь на своем месте.

- Нерв восстановился?

- Чувствительность в ногу в полной мере не вернулась. Но ничего, после ранения уже отбегал одну ротацию. Нерв не сшивали, потому что он находится буквально в сантиметре от сосудистого пучка. И существовал большой риск его задеть. Осколок достали, зайдя со стороны бедренной кости. Так что нерв восстанавливался сам. Большинство осколков повыходили сами. Причем шесть из них были большими - по пять-шесть сантиметров. Несколько мелких до сих пор сидят в моем теле. На лбу, под мышкой и в ногах еще есть чуть-чуть.

Если бы нам давали работать с первого дня, война уже была бы закончена. А постоянные перемирия и запреты стрелять приводят только к тому, что враг укрепляет свои позиции.



Виолетта Киротка, "Цензор.НЕТ

Теги статьи: АТОЩербак Алексей

Дата и время 17 апреля 2016 г., 11:00     Просмотры Просмотров: 2149
Комментарии Комментарии: 0

Похожие статьи

Боевики несут сильные потери на Донбассе
Готовят провокации: боевики массово стягивают военную технику на Донбасс
В сети опубликовали впечатляющее видео Авдеевки, снятое с беспилотника

На Донбассе за прошедшие сутки погиб один украинский военный, боевики увеличивают огневую активность
На Донбассе погиб украинский воин
Боевики посреди ночи интенсивно активизировали обстрелы возле Горловки. Ситуация на Донбассе

Бойовики прицільно обстріляли сили ООС біля Старого Айдару
"Путин, прочитай или пусть тебе донесут - ты всех украинцев и мой личный враг!", - отец погибшего на Донбассе бойца Романа Селихова
Подорвали на мине: в сети показали погибшего на Донбассе бойца ВСУ

Боевики обстреляли КПВВ "Марьинка"
Стало известно имя второго погибшего от пули снайпера бойца ВСУ на Донбассе
Новые бои на Донбассе: террористы ’’Л/ДНР’’ понесли потери

Комментарии:

comments powered by Disqus
loading...
Загрузка...

Наши опросы

Что делать с «евробляхами»?







Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте
0.351496